Чтение онлайн

Декабрьская метель только к вечеру субботы разыгралась по-настоящему. Днем она то принималась, то снова стихала, а сейчас, ближе к полуночи в ее намерениях не оставалось никаких сомнений. Порывистый ветер нес крупные снежные хлопья, создавая поземку на открытых местах и дорогах. Кривцов, с трудом уже всматриваясь в белую круговерть, выехал, наконец, на большую площадку перед аэропортом. Здесь он остановился, вышел из машины и стал очищать дворники, которые превратились в две бесформенные сосульки.

— Хорошо, что только к вечеру погода испортилась, — подумал Кривцов, — если бы это безобразие началось днем, то работать сегодня я бы не решился. Так что жениху сегодня крепко не повезло. Зато мне повезло. Если бы не свадьба, то, как бы я его достал?

Кривцов три последние недели вел наблюдение за будущей жертвой. Парень вел обычный для юного мажора образ жизни: ночные клубы, дискотеки, рестораны. Словом на улице почти не появлялся, а если и появлялся, то с многочисленной охраной. Большие надежды Кривцов связывал с дачей, на которую младший Седов наведывался пару раз в неделю. Однако, просидев на дереве возле дачи целую неделю, Кривцов отказался от затеи выполнить работу именно там. Охраны на даче было много, а путей отхода не было совсем. Но время, проведенное на дереве, даром для снайпера не прошло. В мощный бинокль он разглядел внутри дачи, вернее в комнате Седова старшего один очень интересный сейф, в котором хранилась небольшая шкатулка. Старший Седов пару раз доставал её, и то, что лежало в шкатулке очень заинтересовало Кривцова. Ещё и по этой причине он решил не стрелять в клиента на даче, так как потом к этому сейфу точно не подберешься. Изучив способ, которым хозяин дачи открывал сейф, Кривцов свернул наблюдение и решил поискать другое место для работы. И тут ему повезло, жертва решила жениться. Лучшего развития событий и придумать было нельзя. Многолюдно, внимание охраны отвлечено на гостей, шумно и путей отхода полно. Правда, расстояние от его позиции до жертвы было великоватым, но не критическим. Попадал он и с больших расстояний. Лишь бы погода не подвела, тогда всё должно получиться. Погода не подвела.

После «работы» Кривцов совершил свой обычный в таких случаях ритуал. Он сел в автобус, пересел в машину, прокатился по нескольким знакомым, поговорил с ними о разной ерунде, потом объехал несколько населенных пунктов за городом. В каждом из них имелся водоем. Используя нехитрый инструмент, Кривцов утопил в этих водоемах и свой дипломат с документами, и одежду, в которой «работал», и оптику, и винтовку вместе с гитарным футляром. После всей этой замысловатой процедуры, он теперь возвращался в город уже с другими документами, уже в другую квартиру. Все эти потуги теоретически могли гарантировать Кривцову алиби, но он на это не слишком надеялся. Скорее он рассчитывал в случае чего выиграть время, чтобы исчезнуть. Это «в случае чего» могло произойти только по одной причине — «заказчик». Конечно, между Кривцовым и «заказчиком» всегда был посредник, а в последнем случае даже два, но цепочка, ведущая к нему, существовала. Это Кривцов понимал, поэтому и принимал «защитные» меры, стараясь ничего не упустить.

Существовала и еще одна опасность, но про нее Кривцов старался не думать. Эта опасность была похуже возможного фортеля «заказчика». Но с ней Кривцов жил уже давно, и вспоминал о ней с каждым годом все реже. Более того, он считал, что уже расплатился по долгам. Он сделал для кредитора несколько лет назад то, что тот просил. Они должны быть в расчёте. Уже несколько лет кредитор о себе не напоминал. Кривцов подумал, что, и кредитор больше не считает его должником. Кривцов выбросил сим-карту, которая использовалась только для связи с кредитором. Более того, он взялся за работу в городе, что тоже нарушало их с кредитором уговор. Но уж больно велик был гонорар, отказаться от которого решился бы не каждый. Страхуясь, Кривцов всегда брал весь гонорар вперёд, чтобы «заказчик» из жадности не решил после работы избавиться от самого Кривцова.

— После этой последней работы можно смело выходить на пенсию, и отправляться в тёплые страны, — решил про себя Кривцов, — а мент меня не достанет. Это не в его интересах. Брать меня, ему резона нет. Я же могу и заговорить про дела давно минувших дней. Ему проще меня завалить, но кто это делать будет? Второго такого, как я, найти нелегко. А сами менты, если им не угрожать пистолетом, стрелять не начнут. Кишка тонка, у нас тут не Чикаго тридцатых годов.

Оказавшись в аэропорту, посреди ночи, Кривцов обнаружил, что сегодня он совершил ошибку. Нет! Это не касалось защитных мер, тут все выполнено добросовестно. В последней проруби он утопил даже и ломик с топором, которыми рубил лёд. Все проруби он тщательно засыпал снегом, а его следы уже надёжно замела подоспевшая вовремя метель. Это даже была не ошибка, а казус, недоразумение. Вместе с дипломатом, в котором лежал паспорт и водительские права на имя Карпова Юрия Ивановича, он утопил в загородном пруду и свой кошелек. Никаких особых денег в кошельке не было, и об этом не стоило жалеть. Но вся нелепость ситуации заключалась в том, что он оказался в пятидесяти километрах от города, зимней ночью, без копейки денег и с почти полным отсутствием бензина в баке машины. Помощи ждать не откуда, но и оставаться тут на ночь не хотелось, тем более что Кривцов очень устал и проголодался. В новой квартире, которую он снял две недели назад, и куда уже перевез не хитрые пожитки, было немного денег, но до квартиры еще надо было добраться.

— Надо кого-нибудь подвезти, — подумал Кривцов, — хотя бы на бензин заработать.

Но в столь позднее время самолеты ниоткуда не прилетали, да и метель этому не способствовала. Аэропорт могли и закрыть по погодным условиям. Кроме того, настоящие таксисты рядком выстроившиеся у выхода из аэропорта не оставляли Кривцову никаких шансов.

Метель не унималась, и когда Кривцов уже, было, решил разжиться бензином у какого-нибудь водилы, он увидел приближавшуюся к его автомобилю женщину. У нее был чемодан на колесиках. Недавно приземлился только самолет из Франкфурта, который не столько высаживал в аэропорте пассажиров, сколько дозаправлялся. Кроме как с этим самолетом, женщина никоим образом попасть в аэропорт не смогла бы. Кривцов приободрился. Из Франкфурта нищие не прилетают.

— До города довезете? — спросила женщина.

— Садитесь, — призывно распахнул дверцу Кривцов.

— Сколько вы с меня возьмете?

— Двести, — мужественно выдохнул Кривцов, в два раза понизив известный ему тариф. Рисковать единственным пассажиром в данной ситуации было нельзя.

— Двести чего? Евро?

— Почему евро? Рублей конечно. С чего вы взяли, что евро? Ах, да, вы, наверное, из-за границы прилетели. Нет, у нас все по-прежнему, у нас тут рубли.

— Но у меня только евро. Рублей нет.

— Вы что давно не были на Родине, или вообще иностранка?

— Нет, я не иностранка, только на Родине не была больше года. Командировка затянулась.

— Тогда мы с вами попали в затруднительную ситуацию.

— Почему? — удивилась женщина, — разве за то время пока меня не было, запретили хождение иностранной валюты?

— Нет, слава Богу, не запретили. Но дело в том, что у меня нет никакой валюты, ни нашей, ни чужой, и бензина тоже почти нет. А на заправках берут только рубли.

Женщина призадумалась. Потом, видимо что-то решив, открыла свою сумочку и стала в ней что-то торопливо искать.

— Что вы ищете? — спросил Кривцов.

— Паспорт.

— Зачем вам паспорт?

— В аэропорте есть обменник. Я сейчас поменяю евро, и мы поедем.

— Но вам же проще обратиться к другому таксисту. И без хлопот у него поменять вашу валюту. Зачем вам со мной связываться?

— А как же вы? Вы же в беде, насколько я поняла. Не собираетесь же вы ночевать в аэропорте? Обратиться вам не к кому, а русские в беде своих не бросают. Так, кажется, говорил один из братьев в известном фильме.

— На войне. Он говорил, что русские не бросают своих на войне.

— Да, действительно, но у нас всегда война. Во всяком случае, до моего отъезда было так. И если вы оказались в аэропорте ночью в таком положении, то война видимо еще не кончилась.

Женщина оставила свой чемодан в багажнике Кривцовской «девятки» и быстро пошла в сторону аэропорта. Кривцов сидел в машине и думал, а как бы он поступил в такой ситуации на месте своей пассажирки. Со стыдом он признался себе, что, наверное, не стал бы вникать в проблему и воспользовался другой машиной. Он не успел поразмышлять на предмет того, стала эта женщина такой сердобольной в результате долгого отсутствия на Родине, или была какая-то другая причина ее поведения. Пассажирка вернулась, уселась на заднее сиденье.