Статика
Шрифт:
По упрямому выражению на его лице я понял, что Антон в любом случае так просто не сдастся. Но сейчас я, кажется, победил.
Поколебавшись, он протянул мне свою записную книжку:
— Здесь адрес и имя нужного тебе человека, — сказал брат. — И карточка… на счету около двухсот тысяч. Боюсь, что этого не хватит…
Неподалеку засвистел приближающийся вагон. Резкий ветер сорвал с насиженных мест по-осеннему желтые листья, запахло озоном.
— Плюс у меня еще чуть меньше пятидесяти, — сказал я, начиная понимать.
— Все равно мало, — кивнул Антон. — Гера… тебе придется…
— Иди ты… — сказал я. Окончание фразы потонуло в скрежете останавливающегося вагона, исписанного безграмотными граффити, но Антон похоже прекрасно меня расслышал.
Брат, по-моему, слишком поспешно залез в вагон, даже не удосужившись пропустить вперед старушку.
И не зря.
Моя рука шарила за пазухой в поисках станера — искушение все-таки подстрелить Антона было слишком сильным.
Любимый братишка оставил мне всего два варианта: либо пристрелить продавцов оружия и спокойно присвоить себе взрывчатку, либо ограбить банк. Оба варианта не сулят мне ничего хорошего, хотя бы потому что я — не убийца и не грабитель.
Приближающаяся вой сирены возвестил меня, что я на данный момент нахожусь в розыске, поэтому пришлось срочно покидать открытую всем ветрам и любопытным взглядам площадку.
В подобной ситуации, сначала необходимо сменить имидж. Только дураки говорят, что имидж — ничто. Правильно подобранная внешность и модель поведения — это пятьдесят процентов успеха. Остальный пятьдесят от тебя не зависят — это удача. Слепой случай.
Я зашел в дешевую парикмахерскую, где за умеренную плату молоденькая рыжеволосая девчонка побрила меня налысо. Кроме того я купил у нее сиреневые контактные линзы и тюбик с мазью для них.
В одном из затхлых дворов я обнаружил уличный сортир, где старательно изорвал куртку, так чтобы мех местами выглядывал наружу. С джинсами ничего сделать не получилось — слишком хорошая ткань и да и сама фирма тоже ничего. Пришлось просто с помощью специальной ленточки, заменяющей кнопку, поменять их цвет с черного на светло-синий.
Неподалеку я нашел магазин «секонд-хэнд», возле которого выстроилась приличная очередь бледных изможденных людей. Некоторые лениво переругивались, другие рьяно обсуждали последние сплетни. Когда разговор зашел обо мне, я поспешно втянул голову в плечи и сгорбился.
— Представляешь, какие-то придурки сегодня утром избили черномазого полицейского и таксиста на уолл-стрит! Прикинь!
— Копа случайно не Гарри звали? Такой здоровый ублюдок, да? Поделом ему! Все время у космодрома тусуется, нашего брата обдирает… Грязный полицейский…
— Я слышал полицейского убили…
— Заткнись, Юджин! Не хватало еще, чтобы кто-нибудь услышал…
— А придурки, что копа подстрелили, местные или как?
— Вроде, да. С северного централа…
— По-моему, один из них живет на триполи-стрит. Мне Айзек рассказывал. Ну, мам, ты же знаешь Айзека, Он в таксопарке работает, начальником. Он еще от белых в депутаты баллотировался, но провалился. Три закона человеческого сообщества, помнишь? Его этот засранец Джоггинс на дебатах обматерил, а Айзек не сдержался и ответил. Еще хорошо, что в тюрьму не загремел. Повезло просто. Откупился кое-как.
— Эй, кто там без очереди лезет?
— Мужчина, Вы куда?
— Бывают же такие наглые люди!
— Просто ужас, какое хамство!
— Соблюдаем очередь, господа!
— Чистка будет…
— Что?
— Мужчина!
— Да благодаря этим придуркам. Теперь-то черномазые рассвирепеют…
Где еще узнаешь быт и нравы планеты, как не отстояв в очереди часа два-три? Я жадно впитывал в себя информацию, пытался запомнить особенности местного диалекта — все, что могло мне помочь выжить на этом пыльном шарике, болтающемся меж звезд. Вглядывался в разбитые, завешенные тряпками, забитые наглухо окна некрасивых двухэтажных домов, в вывешенное между домов белье, чумазых детишек. Нет, национализм не изжит и в наши дни, но сейчас по большей части гнев и ненависть неразумного человечества направлены на чужих, а вовсе не друг на друга. Как могло возникнуть такое общество? А ведь с акалоитами местные власти еще как дружат…
Очередь медленно продвигалась вперед, местное солнце неторопливо покинуло зенит и теперь катилось к западу, иногда являясь людям сквозь частые рваные облака. Ветер немного стих, но все еще было очень холодно. Пару раз мимо нас медленно пролетали чернокожие полицейские на мотоциклах. Они напряженно вглядывались в прохожих, но на очередь почти не обращали внимания.
При виде полицейских толпа примолкала, а потом с новой силой принималась обсуждать увиденное:
— Видела? Ты это видела, Сара? Как он зыркнул-то!
— Господи помилуй…
— Бог всемогущий!…
— Спаси и сохрани…
— Небось этих ищут… Дай Бог, чтобы нашли. Тогда, может быть, все и успокоится.
— Да-да, Сара… Вот именно!
— А, по-моему, ребята молодцы! Я бы на их месте этих копов всех перестрелял!
— Юджин, замолчи, замолчи ради Бога!…
Наконец, мы оказались внутри магазинчика. Нас встретило хмурое серое помещение, заваленное грудами одежды. Везде дежурили зоркие женщины в скучной болотной униформе. Самая главная то и дело командовала:
— Не толпиться! Подходите по двое! Одежда дешевая, поэтому не более одного комплекта на рыло! Майка, трусы, рубашка, штаны и свитер для мужчин, все тоже самое плюс лифчик — для женщин!
Здесь все пошло побыстрее. Одежда и впрямь была очень дешевой. Всего за десять евро я стал обладателем широких армейских штанов, застиранной майки, выцветшей розовой рубашки и темно-коричневого вязанного свитера, на удивление приличного. От заплатанных трусов я по зрелому размышлению отказался.
— А можно переодеться? — спросил я у главной продавщицы.
Та яростно зыркнула на меня своими глазищами. Пришлось расстаться с еще одной бумажкой.
Продавщица не сменила гнев на милость, а просто отвернулась и прошептала своей помощнице:
— Рэйчел, отведи парня в примерочную.
Молоденькая пухленькая продавщица поманила меня за собой и повела через лабиринт, образуемый беспорядочно сваленными кучами одежды.
Примерочная оказалась на самом деле переделанным мужским туалетом. Унитаз был вырван с корнем, вместо него на стенку нацепили вешалку и зеркало, однако от запаха никто не удосужился избавиться. Однако жаловаться мне не приходилось, поэтому я быстренько переоделся, вынул из карманов джинсов все необходимое и переложил в новые брюки.