Чтение онлайн

Можно сделать, наконец!
–

Мудрецы запели: -- Да,

Печка будет хоть куда!

Но один, что всех моложе,

Снова голос подаeт:

– Да ведь сливочное масло

Так же тает, как и лeд.-

Мудрецы запели: -- Вот,

Так же тает, как и лeд.

Самый старший из старейших

ассердился: -- Что за вздор?!

– - Вздор...-- ему тихонько вторил

Мудрецов озябший хор.

А мудрейший из мудрейших

Продолжал: -- Мой добрый друг,

Лучше пусть растает масло,

Чем замeрзнут все вокруг.-

Мудрецы решили: -- Ясно,

Масло не к чему беречь.

Пусть из сливочного масла

Поскорее сложат печь.

Сложат печь -

Забота с плеч!

И Мороз тогда подумал:

"Я объездил целый свет,

Но мудрее, чем в местечк

Мудрецов на свете нет".

Нет -

И это не секрет!

СУЩИЙ ПУСТЯК

Жил когда-то в местечке Хeлом богач Хаим-Бер.

Однажды в жаркий день он решил искупаться в реке, а

плавать он не умел.

Услыхали его крики, прибежали кто с чем был:

сапожник с колодкою в руке,

парикмахер с ножницами, портной с сантиметром на шее.

Но было уже поздно.

Лишь одежда Хаим-Бера осталась на берегу.

Люди вздыхали, охали. То, что Хаим-Бер утонул, это было

ещe ничего. Плохой

человек был этот Хаим-Бер, первый богач Хелома. Но

Эстер- охл, жену

Хаим-Бера, в Хеломе уважали. Каждую пятницу в доме

богача резали кур к

субботнему обеду. И Эстер- охл всегда отсылала

беднякам потроха. Как же

теперь быть? Кто решится сказать ей о несчастье? Ведь у

вдовы такое доброе и

слабое сердце!

И вот из толпы выступил Шлeма-водовоз. Он был

длинный, тощий, сутулый. В

маленьком картузе и огромных сапогах.

– - Я беру это на себя,-- сказал Шлeма-водовоз.-- Уж я

придумаю что-нибудь

такое, чтобы помягче сообщить бедняжке о случившемся.

Он взял одежду Хаим-Бера и направился к его

дому. Добрая Эстер- охл сидела на крылечке и пила

чай с вареньем. Причeм варенье она брала полными

ложками из большой банки.

– - Добрый день, уважаемая Эстер- охл,-- сказал

Шлeма-водовоз.-- Я к вам. И,

как видите, не с пустыми руками. Иду я сейчас берегом

реки, и что я вижу? Вы

себе не представляете, Эстер- охл!..

Вижу, в воздухе летит

Чья-то шляпа с лентой серой.

Вижу, шляпа Хаим-Бера.

Как еe мне не узнать!

Шляпа, шутка ли сказать!

Это же не просто шляпа,

Ведь еe не бросишь на пол.

Это шляпа Хаим-Бера!

Богача! Миллионера!

И летит она, как птица.

И подумал я тогда:

"Не дай бог ей опуститься

Там, где грязь или вода.

Шляпа может зацепиться

За осину, например.

Будет дерево гордиться,

Будто это Хапм-Бер!"

Но не волнуйтесь, Эстер- охл. Со шляпой ничего не

случилось. Я догнал еe и

поймал. Вот она, шляпа Хаим-Бера, богача, перед

вами. И то, что она цела и

невредима, это уже хорошо.

Иду я дальше. И что же я вижу?

Вижу я -- летят штаны

Необъятного размера.

Это ж брюки Хаим-Бера!

Как же мне их не узнать!

Брюки, шутка ли сказать!

Это же не просто брюки,-

Нет таких во всей округе!

Это брюки Хаим-Бера!

Богача! Миллионера!

И летят они, как птица.

И подумал я тогда:

"Не дай бог им опуститься

Там, где грязь или вода.

Брюки могут очутиться

В огороде, например.

Тыква будет в них рядиться,

Будто это Хаим-Бер!"

Но успокойтесь, уважаемая Эстер- охл! Ничего плохого

со штанами Хаим-Бера не

случилось. Я погнался за ними, словно мне двадцать

лет. Я бежал за ними так,

будто руки мои не скрючены работой и ноги не в тяжeлых

мокрых сапогах. И вот

они перед вами -- дорогие штаны Хаим-Бера. И это, как

вы понимаете, ещe раз

хорошо.

Я должен вам сказать, что поймать штаны и шля

пу было

Трудно, но не слишком.

А летящую манишку

Было мне поймать трудней.

Но, как видите, я с ней.

Вот и галстук Хаим-Бера,

Богача, миллионера!

И это, конечно, уже четыре раза хорошо.

А если, добрая Эстер- охл, я к этому добавлю, что

Хаим-Бер утонул, так вы же

умная женщина и, конечно, поймeте, что на столько раз

хорошо один раз

плохо -- сущий пустяк.

МОЖЕТ БЫТЬ, ДА,

А МОЖЕТ БЫТЬ, НЕТ

Был ли еб-Нухем

В чаще дремучей?

Был ли подобный

В Хeломе случай?

Что я скажу вам

На это в ответ?

Может быть, да,

А может быть, нет.

Но слышали все и клянeтся весь Хелом,

Что между селеньями Чeрным и Белым,

Не доходя Воробьиного брода,

В чаще дремучей возле болота,

Где летом котeнок едва не утоп,

еб-Нухем увидел огромный сугроб.

А из него поднимается пар,