Чтение онлайн

— Ничего страшного! — Ему кажется, что он успокаивает их обеих.

— Ты не любишь меня! Не жалеешь! Бросаешь! У меня ничего нет, кроме тебя!

Начинается! Вот что его ждет! Те же обвинения, от которых он сбежал из дому!

— Ты у меня единственный! — всхлипывает Снежа.

Единственный сын. Единственный любимый. Услышав слово «единственный», он ощущает петлю на шее.

Он испытывает неловкость, словно гладит прежние черные волосы матери.

— Когда?… — спрашивает она в промежутке между двумя всхлипами.

— Что когда? — Ее многозначительный тон заставляет его недоумевать.

Ее молчание тревожит его.

— Когда мы поженимся? — наконец прошептала она.

Должен ли он утешить ее обещанием женитьбы? Он еще так молод. На свете еще столько непокоренных вершин, невиданных просторов. И как можно жениться на собственной матери? Как решиться?

Что его ждет? Простор на телеэкране. Путешествие из спальни в кухню. Споры. Бренчание ножей и вилок. Молчание. И это еще в лучшем случае.

Он виновато высвобождается из юных объятий своей матери.

Беги от любви. Беги от игры в рабов.

Чтобы стать по-настоящему совершеннолетним, надо быть свободным.

Но и те, что окружают тебя, должны созреть для твоей свободы: мать, любимая, друзья. Мать все еще думает, что ты маленький, что тебе нужна опека. И всегда так будет думать, даже если доживет до твоей старости. Старость не освободит тебя от ее опеки. И твоя девушка с тем же материнским инстинктом хочет подчинить тебя своей нежной заботливости.

Где спасение?

Только друзья считают тебя равным. Только среди них ты чувствуешь себя совершеннолетним, даже среди озорства и насмешек.

Скорее к друзьям!

Скорее к зрелости!

В зрелости — свобода!

Друзья

Проницательные. Критичные. Взыскательные.

Им нельзя внушить, что ты больше себя самого. Их нельзя обмануть.

МЫ — сборное существо, чувства его обострены многократно.

Мы не принимаем цифрового совершеннолетия. Двадцать один год. Это нам ни о чем не говорит!

Ты должен нас убедить в своем совершеннолетии.

Докажи, что ты уже сложился как дисциплинированная, здоровая, необходимая частица нашей общности.

Не обольщайся, не думай, что твое совершеннолетие — твоя личная заслуга.

Ты становишься совершеннолетним благодаря нам.

Не воображай, будто совершеннолетие означает возвышение над остальными.

Пусть ты самый юный, самый отчаянный, самый нетерпеливый — все равно ты должен сообразовываться с ритмом общего движения.

Более или менее совершеннолетние, мы в группе все равны. У нас нет возраста.

Молодые становятся успокоенными. Старые — омолаживаются. Так образуется средний неизменный возраст. Групповое совершеннолетие.

Оно отлично от индивидуального. Оно требует заботы друг о друге, уступчивости, взаимного перевоспитания.

Хочешь не хочешь — в группе тебя ожидают две возможности:

или ты младший, то есть тобой руководят.

Или старший и руководишь сам.

Выбирай!

Можешь всю жизнь оставаться младшим.

Если ты с самого начала согласен, чтобы тобой руководили, ты останешься спокойным и беззаботным.

Куда тяжелее, когда командуешь ты сам. Ты должен быть постоянно начеку. Ты рискуешь потерять друзей.

И все это останется до конца жизни.

И если вдруг тебе надоест и ты захочешь отказаться, кончится все: и дом, и группа, и сама жизнь.

Там, где нет этого условного деления, царит стихия, слепой случай.

Смири свою гордость.

Если уж вступил в игру — играй.

Зрелость

Бранко ощупью ищет путь, ведущий к совершеннолетию. И его состояние передается как бы через скрытую антенну другому человеку. Мы не знаем, как это назвать, и поэтому зовем поэтической интуицией.

От мучительного созревания двадцатилетнего юноши к непременному прозрению тридцатитрехлетнего поэта.

Ты прошел земную жизнь «до половины».

Но пришло ли оно, прозрение? Наступила ли зрелость? Вспомни слова Асена-философа:

— «Зрелость» и «зрение» — одного корня.

Когда созреешь, тогда и прозришь. С ветки сорвешься, шлепнешься на землю.

Ранние плоды — ранний сбор.

Если по душе тебе висеть в пространстве, оставайся зеленым и слепым!

И зима застанет тебя таким: беззащитным перед снегом, покрывшим голову; перед холодом, сковавшим сердце…

Зрелость творца — не для него одного.

Ты не достигнешь творческого совершеннолетия, если вся группа, к которой ты принадлежишь, все общество, весь твой народ не достигнут зрелости.

В тебе зреет медлительное семя общей зрелости. Оберегай его.

Все твои попытки будут напрасными, если твоя группа не достигнет духовной зрелости.

И поэзия твоя так и останется зеленой, но не вечно зеленой.

Что тебе остается? Отказаться?

Нет, преобразись в почву. В дождь, который поит землю, в солнечный луч. Ускоряй созревание окружающих. Обвей теплым дыханием хрупкие бутоны, беззащитные ростки. Преобразись в теплый ветер — он прилетает и улетает, отдает всего себя, смиряется с забвением.

Только так достигают совершеннолетия.

Если тебя опекают, это признак твоей незрелости.

Но ты опекаешь самого себя. Самая страшная тирания — внутренняя. Ты постоянно контролируешь свои мысли и чувства. Еще в зародыше каждая твоя идея под этим мучительным контролем.

Как избавиться от себя — опекуна над самим собой?

Да, ты освободишься, в последний миг, когда утратишь все, и себя. Тогда замрут внутренние тормоза.

И станет ясно: ты был истинным Поэтом.

Освобождение