Чтение онлайн

Необходимая дифференциация должна быть проведена и внутри внешне монолитного лагеря сталинцев 30-х годов. Одна из задач данной работы состоит в проведении чёткой грани между трагической виной тех, кто был обманут или сломлен тоталитарной машиной сталинизма, и преступлениями Сталина (вкупе со сравнительно узкой кликой его приспешников). Политические заблуждения и нравственные компромиссы отнюдь не равнозначны на весах истории с ответственностью тех, кто сознательно насаждал ложь и террор ради сохранения собственной власти.

Адекватное понимание событий 30-х годов возможно лишь с позиций марксистского взгляда на историю, т. е. взгляда «с точки зрения тех, кто её творит, не имея возможности наперёд непогрешимо учесть шансы, а не с точки зрения интеллигента-мещанина, который морализирует: „Легко было предвидеть… не надо было браться…“» [10]

Говоря о судьбах большевизма, мы не склонны забывать, что прогрессивность и жизненность всякого политического движения измеряются прежде всего результатами его деятельности. В этой связи коснемся прогноза одного из наиболее честных и глубоких теоретиков русской эмиграции Г. П. Федотова (к его идеям мы ещё не раз будем обращаться в этой книге). «Пятнадцать лет для партии революции — срок огромный, небывалый,— писал он в 1933 году.— В революции годы должны считаться за десятилетия… Пятнадцать лет власти, успехов и побед — в величайшую, ответственнейшую эпоху в жизни России — и Европы — дают право на исторический памятник… Очертания этого памятника… зависят теперь от двух величин, с которыми связано их (большевиков.— В. Р.) историческое дело. Эти величины: Россия и социализм. Если Россия не развалится, а будет жить как великое государство и великий народ, то её революция войдёт тоже как „великая“ на скрижали истории… То же самое с социализмом. Если победит в мире социализм, или даже просто трудовое рабочее общество, оно канонизирует всех борцов за рабочее дело, и в ряду этих борцов Ленину отведёт одно из первых мест. Рядом с Марксом и, может быть, впереди его» [11].

На первый взгляд может показаться, что этот прогноз потерпел полный крах. Великая страна, ещё недавно именовавшаяся во всём мире сверхдержавой, распалась на конгломерат государств, переживающих жесточайший экономический и политический кризис. Большинство стран с национализированной собственностью и плановой экономикой совершают откат к отсталому полуколониальному капитализму. В этих странах памятники Ленину и другим борцам за рабочее дело сбрасываются с постаментов в буквальном смысле этого слова. Память большевиков оскверняется клеветнической кампанией, не имевшей себе равных в истории. Националистические и «демократические» силы призывают к дальнейшему развязыванию вандализма, направленного на уничтожение большевистской символики.

Однако исторический процесс, открытый Октябрьской революцией, не завершён, а лишь временно приостановлен. Огромное историческое поражение, понесённое социализмом на рубеже 90-х годов, не означает, что грядущие десятилетия пройдут под знаком триумфального шествия капитализма во всём мире. Политический застой 70—80-х годов вновь сменяется вступлением человечества в эпоху стремительных исторических ритмов. Распад «социалистического содружества» привел к нарушению глобального исторического равновесия. Смена общественного строя в СССР и странах Восточной Европы ввергает народы этих стран в пучину небывалых бедствий и кровавых междоусобных войн. Подобно странам «третьего мира» эти страны становятся объектами неоколониальной экспансии со стороны передовых капиталистических государств и транснациональных корпораций.

Все эти кризисные процессы не могут не вызвать нового подъёма коммунистического движения. Его успех будет в немалой степени зависеть от его вооружённости научной идеологией, обогащённой глубоким анализом исторического опыта XX века, переосмыслением уроков прежних социалистических революций.

Автор этой книги надеется, что она внесёт посильный вклад в решение этой насущной задачи.

I

Экономическая либерализация в СССР

Пик экономических трудностей, пережитых страной в результате осуществления насильственной коллективизации и форсированной индустриализации, был пройден в 1933 году. Ликвидация «чрезвычайщины» в экономической жизни была предопределена отказом от амбициозных планов и ажиотажных темпов развития промышленности. Последним партийным форумом, на котором ставились подобные задачи, предусматривался новый большой скачок в экономике, была XVII конференция ВКП(б) (январь — февраль 1932 года). В её решениях утверждалось, что вторая пятилетка станет периодом полной и окончательной ликвидации классовых различий в СССР. В этой связи нелишне заметить, что вопрос о бесклассовом обществе, подобно вопросу о полной и окончательной победе социализма, на протяжении последующих десятилетий был предметом бесчисленных «поправок» и «уточнений». Хотя Сталин в 1936 году объявил о полной победе социализма в СССР, он не решился заявить, что в стране возникло бесклассовое общество. Последнее «открытие» в этом плане было сделано в 1981 году, на XXVI съезде партии, где был выдвинут тезис о возможности построения бесклассового общества в «исторических рамках социализма», т. е. в неопределённой исторической перспективе.

XVII конференция приняла директивы к составлению второго пятилетнего плана (1933—1937 гг.), в соответствии с которыми за это пятилетие предполагалось догнать передовые капиталистические страны по важнейшим экономическим показателям. Эта установка подкреплялась контрольными цифрами, согласно которым «безусловно необходимым» считалось довести в 1937 году производство электроэнергии не менее чем до 100 млрд. кВт/ч, добычу угля — не менее чем до 250 млн. тонн, выплавку чугуна — не менее чем до 22 млн. тонн, производства зерна — не менее чем до 130 млн. тонн, увеличить за пятилетие добычу нефти в 2,5 — 3 раза и продукцию машиностроения в 3 — 3,5 раза по сравнению с предполагавшимися результатами 1932 года [12].

Не менее грандиозные задачи ставились в сфере народного благосостояния. Обеспечение основными потребительскими товарами, в том числе продуктами питания, предполагалось увеличить за пятилетие не менее чем в два-три раза [13].

Нереальность этого «большого скачка» обнаружилась уже в 1932 году, когда оказалось, что производство электроэнергии составило лишь 13,5 млрд. кВт/ч, (против 22 млрд. по первому пятилетнему плану), добыча угля — 64,4 млн. тонн (против 75 млн. тонн), выплавка чугуна — 6,2 млн. тонн (против 10 млн. тонн). Ещё менее утешительными явились итоги 1933 года, в котором прирост промышленной продукции составил всего 5,5 % (против 16,5 % по годовому плану и 25,2 % по оптимальному варианту первой пятилетки).

Учитывая срыв плановых заданий первой пятилетки, Сталин на январском пленуме ЦК 1933 года провозгласил отказ от политики «наиболее ускоренных темпов», заявив, что теперь нет необходимости «подхлёстывать и подгонять страну». В соответствии с этим он предложил для второй пятилетки 13—14 % ежегодного прироста промышленной продукции «как минимум» [14].

Основные задания второго пятилетнего плана были приняты на XVII съезде ВКП(б), созванном спустя два года после XVII партконференции. В решениях съезда подтверждались установки конференции, согласно которым основными политическими задачами второй пятилетки являются «окончательная ликвидация» не только капиталистических элементов, но и классов вообще, а также «преодоление пережитков капитализма в экономике и сознании людей» [15]. Вместе с тем контрольные цифры пятилетки были существенно снижены по сравнению с директивами XVII конференции. Производство электроэнергии к концу пятилетки планировалось довести до 38 млрд. кВт/ч, чугуна — до 16 млн. тонн, нефти и газа — до 46, 8 млн. тонн, стали — до 17 млн. тонн, зерна — до 105 млн. тонн. Среднегодовой прирост промышленной продукции должен был составить за 1933—37 годы 16,5 % [16].

Важной особенностью второго пятилетнего плана была установка на развитие отраслей группы «Б», производящих предметы потребления, более быстрыми темпами, чем отраслей группы «А», выпускающих средства производства. В соответствии с этой установкой в план были заложены высокие показатели роста жизненного уровня населения: удвоение производства сельскохозяйственной продукции, повышение уровня потребления населения в 2—3 раза, снижение розничных цен на 35 % и увеличение вдвое реальной заработной платы рабочих и служащих [17].

Хотя задания второй пятилетки, особенно в части роста народного благосостояния, не были выполнены, её результаты были более успешными, чем результаты первой пятилетки. Обнаружилось, что «запаздывающая модернизация» экономики осуществляется значительно успешнее в условиях, когда отсутствует безудержное ускорение темпов, то, что Сталин цинично назвал «подхлёстыванием страны».

Производительность труда за 1933—1937 годы увеличилась вдвое против 41 % за первую пятилетку. Начали давать отдачу реальности индустриализации. В строй вступили 4500 крупных предприятий. Валовая продукция промышленности выросла в 2,2 раза (против двух раз в первой пятилетке), хотя численность рабочих и служащих росла в 4 раза медленнее, чем в первой пятилетке.