Чтение онлайн

Заручившись этой поддержкой, Черчилль 19 мая 1942 г., сообщая И. В. Сталину об отплытии очередного конвоя, закончил телеграмму следующими словами: "Если счастье не будет сопутствовать нам и конвой потерпит весьма большие потери, то единственное, что мы можем сделать,- это задержать дальнейшую отправку конвоев до тех пор, пока мы не будем располагать большим морским пространством, когда лед отступит в июле к северу"{29}.

Потери во время следования караванов были, но большая часть судов с грузами достигала места назначения. Советское правительство, а также общественное мнение американского и английского народов не могли мириться с дальнейшим сокращением и тем более с полным прекращением поставок.

В этой обстановке произошли события, истинный смысл которых до сих пор остается до конца не раскрытым.

27 июня 1942 г. из Исландии был отправлен конвой "PQ-17" с назначением в советский порт Архангельск. В состав конвоя входили 34 торговых судна, которые эскортировались шестью эсминцами, двумя кораблями ПВО, двумя подводными лодками и 11 мелкими кораблями. Силы непосредственной поддержки состояли из двух английских и двух американских крейсеров с тремя эсминцами. Девять английских и две советские подводные лодки были сосредоточены вдоль северного побережья Норвегии. Наконец, основные силы прикрытия, крейсировавшие западнее, включали два линкора, один авианосец, три крейсера и флотилию эсминцев{30}. В пути, когда над караваном нависла угроза нападения противника, из Лондона последовал приказ-радиограмма: "Отряду крейсеров отступить на запад с большой скоростью", а конвою "рассредоточиться и идти к русским портам"{31}. Этот приказ был отдан английским адмиралтейством 4 июля 1942 г. Контр-адмирал Гамильтон, командовавший крейсерами, приказал и эсминцам покинуть конвой.

Дальше последовало то, что неминуемо должно было произойти в создавшейся обстановке: германские самолеты и подводные лодки беспрепятственно охотились за торговыми судами, брошенными боевыми кораблями, и 23 из них были потоплены.

Гибель большей части конвоя "PQ-17" послужила поводом для английского правительства, чтобы приостановить поставки в СССР. В телеграмме, которую Черчилль по согласованию с Рузвельтом отправил И. В. Сталину, говорилось о прекращении поставок военных материалов по северному пути. В ней же впервые упоминалось о намерении союзников открыть второй фронт не в 1942 г., а в 1943 г. Это заявление было сделано в то время, когда на советско-германском фронте началась Сталинградская битва, требовавшая величайшего напряжения сил и огромных жертв от героически сражавшихся войск Красной Армии.

В своем ответе Черчиллю И. В. Сталин 23 июля 1942 г. писал: "Получил Ваше послание от 18 июля.

Из послания видно, что, во-первых, Правительство Великобритании отказывается продолжать снабжение Советского Союза военными материалами по северному пути и, во-вторых, несмотря на известное согласованное Англо-Советское коммюнике о принятии неотложных мер по организации второго фронта в 1942 году, Правительство Великобритании откладывает это дело на 1943 год.

Наши военно-морские специалисты считают доводы английских морских специалистов о необходимости прекращения подвоза военных материалов в северные порты СССР несостоятельными. Они убеждены, что при доброй воле и готовности выполнить взятые на себя обязательства подвоз мог бы осуществляться регулярно с большими потерями для немцев. Приказ Английского Адмиралтейства 17-му конвою покинуть транспорты и вернуться в Англию, а транспортным судам рассыпаться и добираться в одиночку до советских портов без эскорта наши специалисты считают непонятным и необъяснимым. Я, конечно, не считаю, что регулярный подвоз в северные советские порты возможен без риска и потерь. Но в обстановке войны ни одно большое дело не может быть осуществлено без риска и потерь. Вам, конечно, известно, что Советский Союз несет несравненно более серьезные потери. Во всяком случае, я никак не мог предположить, что Правительство Великобритании откажет нам в подвозе военных материалов именно теперь, когда Советский Союз особенно нуждается в подвозе военных материалов, в момент серьезного напряжения на советско-германском фронте. Понятно, что подвоз через персидские порты ни в какой мере не окупит той потери, которая будет иметь место при отказе от подвоза северным путем.

Что касается второго вопроса, а именно вопроса об организации второго фронта в Европе, то я боюсь, что этот вопрос начинает принимать несерьезный характер. Исходя из создавшегося положения на советско-германском фронте, я должен заявить самым категорическим образом, что Советское Правительство не может примириться с откладыванием организации второго фронта в Европе на 1943 год.

Надеюсь, что Вы не будете в обиде на то, что я счел нужным откровенно и честно высказать свое мнение и мнение моих коллег по вопросам, затронутым в Вашем послании.

И. Сталин"{32}

Таким образом, при решении конкретных проблем борьбы против гитлеровской Германии на пути эффективного объединения усилий союзников возникали значительные трудности. Наличие враждебных СССР сил в США и Англии ослабляло борьбу против фашистских агрессоров и отодвигало на длительный срок достижение победы. Но даже в этих условиях боевое содружество стран антигитлеровской коалиции имело большое положительное значение. И не только потому, что, несмотря на всю противоречивость, а зачастую и неискренность в отношениях с СССР, правительства США и Англии все же подчиняли свою политику целям войны против гитлеровской Германии. Большое значение имело то, что американский и английский народы, как и народы оккупированных фашистами стран, пристально следили за героической борьбой Красной Армии и на деле стремились оказывать СССР всемерную помощь.

Советский Союз, принявший на себя главную тяжесть вооруженной борьбы против гитлеровской Германии, вместе с тем был и самым последовательным организатором и вдохновителем народов, выступавших против фашистских агрессоров. Все это привело к тому, что СССР стал решающей силой антигитлеровской коалиции народов и государств. Фашистская Германия преодолевает первый кризис

В жизни народов и государств есть события, решающее значение которых в развитии общества не могут отрицать даже явные противники исторической правды. Это наглядно подтверждают многие реакционные западные авторы, когда они в своих трудах по истории второй мировой войны проводят резкое различие между военными кампаниями немецко-фашистской армии до и после нападения Германии на СССР. Так, Вернер Пихт, в своей статье "Немецкий солдат" пишет следующее: "Война на Балканах была заключительным аккордом той героической симфонии, того военного торжества, которое привело немецкую армию на востоке, западе, севере и юге к самым дальним границам Европы... Исключительный подъем морального духа немецких войск был обусловлен всей военной обстановкой. Успехи войны в Европе привели - да и как могло быть иначе - к неограниченной вере в командование"{33}. Однако положение изменилось, когда германские претенденты на мировое господство бросили свои войска против СССР. Здесь даже за временные успехи врагу пришлось расплачиваться дорогой ценой. "Невыносимые нагрузки в боях, суровый климат и бесконечные сюрпризы противника превзошли предел человеческой выносливости. Дорога побед стала дорогой могил"{34}.

Тяжелые поражения фашистской армии в Советском Союзе зимой 1941/42 г. породили первый глубокий кризис гитлеровского государства и его вооруженных сил со времени начала второй мировой войны. Вермахт понес огромные потери, а все расчеты на молниеносную войну против СССР потерпели крах. В фашистскую Германию, где еще так свежи были воспоминания о победном шествии по странам Европы, поступали мрачные сведения с Восточного фронта о гибели сотен тысяч немецких солдат и офицеров. Известно было и о тех бедствиях, которые приходилось претерпевать войскам агрессора на советской земле. "К огромным потерям на фронте прибавились все возрастающие трудности внутри страны. Усилился террор. Недовольство среди крестьян, городской мелкой буржуазии и интеллигенции росло. "Фёлькишер беобахтер" писала тогда об "ударе, который почувствовали многие". Даже некоторых представителей руководящих кругов германского финансового капитала охватило чувство неуверенности и страха. Так, Шахт, бывший долгое время советником гитлеровского правительства по финансовым вопросам и уполномоченным по вопросам вооружения, писал осенью 1941 года: "Мне и моим друзьям стало ясно, что нападение на Россию было безумием""{35}.

Под влиянием серьезных неудач фашистской армии на советско-германском фронте росло освободительное движение народов в оккупированных гитлеровцами странах Европы. Все эти события отрицательно сказывались на боеспособности гитлеровской военной машины, обостряли политическую обстановку внутри Германии и всего блока фашистских государств. Однако нацистская Германия еще не испытала тех потрясений, которые могли придать непреодолимую остроту этим процессам. В условиях, когда советско-германский фронт продолжал быть главной ареной второй мировой войны, нацисты сумели временно отвратить нависшую над ними катастрофу.

Для укрепления дисциплины и поднятия боевого духа в армии Гитлер взял непосредственно на себя обязанности главнокомандующего сухопутными войсками, сняв с этого поста фельдмаршала фон Браухича, который был обвинен в неудачах на Восточном фронте. Многие другие генералы также были отстранены от командования. "Такого разгрома генералов,- пишет Фуллер,- не видывали со времен битвы на Марне"{36}.

Немецко-фашистская армия к весне 1942 г. закрепилась на новых рубежах. Вражеские войска находились на расстоянии 150 км от Москвы, а на отдельных участках фронта-еще ближе (120 км). Гитлеровское командование продолжало держать на московском направлении крупную группировку войск, все еще рассчитывая со временем возобновить наступление на советскую столицу и захватить ее. Значительная часть резервов Германии и союзных ей стран в течение декабря 1941 г.- апреля 1942 г. была переброшена с Запада на советско-германский фронт.