Сталин
Шрифт:
Этому предшествовала попытка правительства отправить на фронт революционные войска из Петрограда, и все столичные полки окончательно отвернулись от него. Обстановка в столице накалялась и выглядела, согласно газете «Русские ведомости» от 20 октября, так: «На окраинах, на петроградских заводах Невском, Обуховском и Путиловском большевистская агитация за выступление идет вовсю. Настроение рабочих масс таково, что они готовы двинуться в любой момент. За последние дни в Петрограде наблюдается небывалый наплыв дезертиров. Весь вокзал переполнен ими. На Варшавском вокзале не пройти от солдат подозрительного вида, с горящими глазами и возбужденными лицами. Все окраины производят в этом отношении ужасающее впечатление. По набережной Обводного канала бесцельно движутся толпы пьяных матросов… Имеются сведения о прибытии в Петроград целых воровских шаек, чувствующих наживу. Организуются темные силы, которыми переполнены чайные и притоны… Комиссар Нарвского подрайона сообщил управлению милиции о появлении на Балтийском заводе значительных групп матросов… В связи с ожидаемым выступлением большевиков в частных кредитных учреждениях отмечается усиленное требование клиентами банков принадлежащих им ценностей. Это объясняется „убеждением широких масс населения, что выступающие большевики прежде всего обратятся к разгрому частных коммерческих банков“» 63.
Тут наконец-то правительство встревожилось, решили вызвать войска с Северного фронта. Войска идти отказались.
Двадцать четвертого октября в газетах появилось обращение Петроградского Совета: штаб округа назывался «прямым органом контрреволюционных сил»; объявлялось, что никакие распоряжения по гарнизону, не подписанные Военно-революционным комитетом, недействительны; что в особо важные пункты столицы и воинские части назначены комиссары.
Сам ход событий еще не обнаруживал очевидного военного противостояния. Большевики наступали, правительство пятилось и становилось все более эфемерным.
Во второй половине дня 24 октября Сталин появляется в Смольном. Его отсутствие на утреннем заседании ЦК послужило впоследствии поводом для различных толков, начиная с того, что он «самоустранился», и кончая тем, что он возглавлял резервный центр управления. Недавно выдвинуто еще одно предположение: в те дни Сталин переживал влюбленность в Надю Аллилуеву (он жил на квартире Аллилуевых), и его отсутствие на некоторых важнейших заседаниях объясняется именно сердечными причинами. Но как бы там ни было, вечером 24 октября, вернувшись домой, Сталин был в радостном настроении, о чем свидетельствует Анна Аллилуева, и сказал: «Да, все готово! Завтра выступаем. Все части в наших руках. Власть мы возьмем…»
В книге Р. Слассера приводится основанная на мемуарных источниках версия историка Е. А. Луцкого, что 25 октября в 3 часа утра в Смольном состоялось еще одно заседание ЦК с участием Ленина, Зиновьева, Каменева, Троцкого и Сталина. Главной целью было обсуждение задач будущего правительства и, с учетом важности земельного вопроса, — проекта Декрета о земле.
Есть свидетельства, что в те дни Сталин вел работу с агентами партийной разведки, и поэтому никаких протокольных поручений за ним не могло быть записано. Впоследствии с первого дня организации Всероссийской чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и саботажем (7 декабря 1917 года) именно Сталин курировал ее работу по линии Политбюро. Добавим, что Сталин обеспечивал в июле перевод Ленина на нелегальное положение.
В 21 час 40 минут крейсер «Аврора» сделал холостой выстрел из носового орудия.
Около 23 часов было сделано несколько боевых выстрелов. Все снаряды, кроме двух, разорвались над Невой, один разбил карниз Зимнего дворца, а второй — угловое окно на третьем этаже над залом.
Если бы в эти минуты Петр восстал из гроба, он не поверил бы своим глазам. В его городе императорский крейсер расстреливал резиденцию русских царей!
Юнкера отвечали ружейной и пулеметной стрельбой.
Положение правительства все ухудшалось. Силы таяли, часть восточного крыла Зимнего осталась без защитников, и оттуда во дворец стали проникать восставшие. Среди выстрелов, подавляя шум боя, раздался грохот от разрыва выпущенного из Петропавловской крепости снаряда. Он взорвался на верхнем этаже.
Проникшие во дворец матросы-анархисты бросили с балкона в зал две гранаты.
Только одна находившаяся рядом с министерским залом фуппа юнкеров была готова погибнуть, но не сдаться. Эти семнадцати-девятнадцатилетние юноши оказались последними защитниками, пусть видоизмененной, но все же во многом традиционной России. Им не пришлось погибать. Юнкерам сообщили, что правительство готово сдаться.
В зал ворвалась толпа, во главе ее был член ВРК Антонов-Овсеенко, маленький человек в очках. Министры были арестованы и, чудом избежав самосуда, отправлены в Петропавловскую крепость.
Была ночь 26 октября 1917 года. Традиционная Россия тихо отдалялась от революционного Петрограда. Крестивший Русь Владимир Святой, объединивший страну Иван III, создавший империю Петр I, победивший Наполеона Александр I, а также тысячи и тысячи подвижников и героев оказались в ту ночь на незримом корабле отплывающей России.
Над новым государством вставало новое светило, ослепительное в своем младенчестве, — МИРОВАЯ РЕВОЛЮЦИЯ.
На заседании II съезда Советов было избрано правительство Советской России — Совет народных комиссаров. Ленин стал председателем, Троцкий — комиссаром по иностранным делам, Рыков — комиссаром по внутренним делам, по делам военным и морским — комитет в составе В. А. Антонова-Овсеенко, Н. В. Крыленко, П. Е. Дыбенко; Сталин — комиссаром по делам национальностей.
Вдобавок к Совнаркому для оперативного управления была образована так называемая «четверка» в составе Ленина, Сталина, Свердлова, Троцкого. И именно сквозь призму «четверки» отчетливее всего видно высокое положение Сталина. Внутри ее наиболее близкие и доверительные отношения сложились у Ленина со Сталиным. Когда Ленин уходил в отпуск в декабре 1917 года, он оставил «на хозяйстве» именно Кобу. Здесь и началось противостояние между Сталиным и Троцким, под знаком которого прошла жизнь советской элиты вплоть до Великой Отечественной войны.
Все новые руководители России не обладали должным опытом. Но они имели опыт завоевания власти. Вот как Троцкий оценил этот опыт применительно к Сталину:
«Временное правительство с участием меньшевиков и народников, вчерашних товарищей по подполью, тюрьме и ссылке, позволило ему ближе заглянуть в ту таинственную лабораторию, где, как известно, не боги обжигают горшки. Та неизмеримая дистанция, которая отделяла в эпоху царизма подпольного революционера от правительства, сразу исчезла. Власть стала близким, фамильярным понятием. Коба освободился в значительной мере от своего провинциализма, если не в привычках и нравах, то в масштабах политического мышления. Он остро и с обидой почувствовал то, чего ему не хватает лично, но в то же время проверил силу тесно спаянного коллектива одаренных и опытных революционеров, готовых идти до конца. Он стал признанным членом штаба партии, которую массы несли к власти. Он перестал быть Кобой, став окончательно Сталиным» 64.