Чтение онлайн

Именно это обстоятельство позволяет осветить, что происходило в голове Сталина, когда реальность предъявляла ему свои доводы в ответ на его пафосные доклады.

К 1933 году в стране насчитывалось 30 тысяч освобожденных партийных функционеров. Сколько из них были образованными и принципиальными, можно только догадываться. Партия не слишком быстро модернизовалась.

Так, например, в докладной записке замнаркома тяжелой промышленности начальника Главного управления Главцветметзолото А. П. Серебровского наркому тяжелой промышленности Г. П. Орджоникидзе об обследовании работы Калатинского и Красноуральского медных комбинатов говорится: «Надо на Калате расчистить всю головку, чем мы и занимаемся теперь. Эту атмосферу лжи, обмана, очковтирательства надо уничтожить. Сил нет от их вранья — даже в журналах официальные записки работы неверны. Спекальная фабрика не работает, а по журналу она проводится и т. д.» 248.

Негодование Серебровского вполне понятно. Приводимые им примеры рисуют картину «явного и наглого мошенничества», которое необходимо «уничтожить», «подвернуть гайки покрепче, а то народ на местах распустился до безобразия».

Заметим, что требование «подвернуть гайки» возникло не только у Серебровского, который, надо подчеркнуть, не раз бывал на приеме у Сталина и наверняка рассказывал об обстановке достаточно подробно.

В январе 1933 года Сталину доложили о деятельности троцкистской организации во главе с И. Н. Смирновым. Как следует из архива Троцкого, И. Н. Смирнов действительно был создателем антисталинской группировки.

Троцкий в 1932 году выдвинул в «Бюллетене оппозиции» перекликающуюся с «Платформой Рютина» мысль: «Сталин завел вас в тупик… Нельзя выйти на дорогу иначе, как ликвидировав сталинщину… Надо — убрать Сталина».

После знакомства с материалами ОГПУ Сталин понял, что против его политики выступают широкие круги партийных работников как старых, так и молодых. Таким образом, «наглое мошенничество» местных производственных и партийных кадров накладывалось на зреющий заговор с целью устранения вождя.

На что вообще надеялся наш герой? Пусть он был смелым и не боялся смерти, но ведь смерть в это время для этой исторической личности означала бы полную катастрофу. Он же постоянно находился на грани этой катастрофы, даже тогда, когда на отдыхе играл в городки с Ворошиловым и Кировым.

Внутренняя обстановка особых надежд не давала, его мысли часто обращались к Германии. Что там происходит? Что делать, если главное звено его европейской линии обороны вдруг превращается в источник главной опасности? Что, если в СССР и партии возникнет «пораженческое» течение, как в 1915 году в рядах РСДРП?

В результате экономического кризиса в Германии поднялись сразу две мощные волны протеста — коммунисты под руководством Эрнста Тельмана и национал-социалисты под руководством Адольфа Гитлера.

В дневнике Йозефа Геббельса есть такая запись: «5 августа 1932. Что-то наконец должно произойти. Террор на терроре. Рейху угрожает развал» 249.

Угроза гражданской войны вынудила Генеральный штаб, президента Гинденбурга, который отрицательно относился к Гитлеру, и крупнейших немецких промышленников поддержать нацистов и их фюрера. Бывший канцлер фон Папен сказал: «Мы просто дали ему работу». Они не подозревали, что национал-социалисты, чьим главным лозунгом было: «Против ноября 1918» (то есть против Версальского мирного договора, расчленившего Германию, на котором покоилось послевоенное устройство Европы), пойдут до конца, чтобы ответить на унижение своего отечества.

Национальное чувство — поразительная сила. Теперь Сталин занимал двойственную позицию: внутри страны он был советским патриотом, а вовне — вождем Коммунистического интернационала, который можно назвать заграничной армией СССР.

Гитлер победил Коммунистическую партию Германии, один из отрядов этой армии. И как победил! Чего стоили огромные демонстрации в Берлине против показа американского фильма по роману Э. М. Ремарка «На Западном фронте без перемен»! Полицейские дубинками разгоняли бесконечные колонны протестующих национал-социалистов, которые маршировали по Берлину. В результате рейхстаг запретил фильм за «искажение облика немцев перед миром». Это было в декабре 1930 года.

Теперь, находясь у власти, нацисты действовали с прежней решимостью. 30 января 1933 года Гитлера назначают канцлером, причем в его правительстве большинство постов занимают не его сторонники, а консерваторы. 31 января он распускает рейхстаг, где большинство было из других партий. Выборы назначаются на 5 марта. 27 февраля загорается здание рейхстага. Немедленно запрещена коммунистическая и социал-демократическая пресса, арестованы руководители компартии. 28 февраля правительство приняло постановление против КПГ, предусматривающее смертную казнь. 5 марта Геббельс отмечает: «Мы господа в рейхе и в Пруссии, все остальные разбиты и пали наземь…» Нацисты получили 17 миллионов голосов.

Тем не менее социал-демократы даже усилили свои позиции, получив 7 миллионов голосов, а за разгромленную компартию проголосовало 5 миллионов человек.

Впрочем, нацисты быстро добились парламентского большинства, арестовав депутатов-коммунистов; вскоре были запрещены и другие партии.

Сталин, помня антиреволюционную роль социал-демократов в 1918 году, запретил КПГ образовывать с ними предвыборный блок, что потом ставилось ему в вину.

Однако Германский генштаб и крупный бизнес уже сделали выбор и без Сталина.

Германия сбросила узы Версальской системы, демонстрируя искренний энтузиазм. Немцы верили, что теперь им удастся возродить Германию.

На повестку дня сразу встал вопрос о перевооружении армии и выработке стратегии. Войсковое управление (эта структура выполняла функции Министерства обороны) получило приказ о формировании армии в составе 21 дивизии и создании 300-тысячной армии с тяжелой артиллерией и авиацией. В 1933 году было начато производство танков. Так как Версальский договор еще действовал, первая танкостроительная программа называлась: «План выпуска тракторов для сельского хозяйства».

Немецкие генералы, поддержав Гитлера, оставались сторонниками союза с Москвой. В 1933 году в Москве побывал немецкий генерал Томас, который подтвердил позицию военных.

Казалось бы, все в порядке. Однако по возвращении Томаса на его доводы о необходимости продолжать прежнюю восточную политику Гитлер заявил, что «Россия способна создавать только „потемкинские деревни“ и всегда была разрушительной силой» 250.

Рейхсверу пришлось отказаться от «русского направления».

Гитлер считал Россию историческим врагом, а Англию, Италию и Японию идеальными союзниками. Даже не поставив в известность военных, он вступил в переговоры с главой Польши Пилсудским, чтобы заключить договор о сотрудничестве.