Чтение онлайн

Он услышал эти нотки в ее голосе и правильно угадал ее желание, но, как человек опытный и осторожный, тут же счел нецелесообразным выбранный ею метод, отмел его для себя; какая разница, подумал он, кто на кого сбросит эту ответственность, проблема от этого не снимается, факт остается, и факт этот весьма неутешителен: мальчик не в меру перегружен занятиями, поэтому постепенно охладевает к ним и на глазах ударяется в другую крайность постепенно (постепенно, сказал он себе, не следует этого забывать, отметил он) из отличников, из учеников, относившихся к школьным и другим наукам, которыми заставляли его заниматься родители, как к святая святых, как к чему-то крайне необходимому, что не должно обсуждаться, а только должно исполняться, и как можно лучше, как к чему-то раз и навсегда справедливо данному и нерушимому во веки веков, он превращается (постепенно, повторил он себе, не следует забывать) в юного лоботряса и бездельника, что, впрочем, так естественно для его возраста, что тоже не следует забывать: переходный, сложный возраст, когда допустимы и возможны всякие срывы, и этот возраст еще покажет, на какие причуды способен, метаморфоза с сыном еще только в зачаточном состоянии, но как, как прекратить ее развитие, остановить, предотвратить ее, эту нежелательную, может, даже губительную метаморфозу, как, когда ему и своих проблем и неприятностей хватает с лихвой, когда на работе столько всякого... что не разгребешь и за всю жизнь, а жена... жена в этом не помощница, она не видит дальше своего носа, считает, что ничего страшного не произойдет, хотя внешне волнуется очень, делает вид, что все ее тревожит, но обдумать, принять решение, устранить опасность - тут она пас, все тут взваливается на него, и переубедить ее трудно в силу ее природного упрямства, и все ее невзгоды и проблемы, связанные с сыном, находят выход в ворчливом излиянии ему, мужу, тому же Закиру, родственникам, соседкам, подругам, радикальных средств у нее нет и не предвидится, облегчать душу - вот что ей прежде всего важно.., Так он сидел молча и ел, размышляя обо всем этом, о сыне, и вперемешку между мыслями о сыне и его будущем в голову лезли сотни других мыслей: о проблемах на работе, о неприятностях с любовницей, которая уже на грани того, чтобы начать шантажировать его, пользуясь его служебным положением, пользуясь тем, что он на виду, и надо бы дознаться, кто ее, тихую, смирную и недалекую, благословил на этот путь, и заняться этим умником; мелькали тут же мысли о поездке за границу, на которую он возлагал большие надежды, потому что неприятности на работе все больше отдавали жареным, и в связи с этим все чаще мелькала мечта о теплом местечке в посольстве одной из стран, которую он давно себе наметил, все тщательно взвесив и кое-что уже предприняв для того, чтобы в ближайшем будущем приступить к конкретным шагам; сын бы учился" в школе при посольстве, он бы работал, пристроил бы жену тоже, а главное - был бы спокойнее, чем здесь, когда при внешнем спокойствии и хладнокровии внутри он весь издерган, как бывает, когда ежеминутно ожидаешь удара в спину. Так он думал и молчал, продолжая рассеянно есть остывший суп, пока жена не спросила:

– Ну что ты молчишь? Надо, я думаю, немножко приструнить Закира, ну так, вежливо, сам понимаешь, пожурить слегка...

– Ну, может, мальчик попросту утомился, у них ведь в таком возрасте много и других интересов появляется, - неохотно отозвался он.
– А насчет его перегрузок, могу тебе напомнить, что пять лет назад мы решили отдать его только на. плавание, и это, честное слово, было не самым моим глупым решением. Это уж он потом стал обрастать твоей музыкой, иностранными языками...

– А что тут такого?
– возразила Сона.
– Это всегда может пригодиться...

Сона в его словах уловила только одно - что ответственность, которую она безуспешно пыталась спихнуть с себя, хотят оставить на ее плечах, однако дальше того, что воз разила, не стала говорить, только побледнела от злости. Тогрул понимал ее состояние, но сочувствовать ей не мог. И ее прорвало. Она застрекотала, как пулемет, пустыми, никчемными словами. Тогрул смотрел на ее лихорадочно двигающиеся губы, не придавая значения ее словам, даже не вслушиваясь в них, заранее зная, что стремится она только к тому, чтобы оправдаться, и ничего больше ее в данную минуту не беспокоит. Он слегка поморщился.

Базарная баба, подумал с отвращением.

Пустая, никчемная, базарная баба, подумал он.

И еще подумал:

. "Зачем я на ней женился? Что это за затмение было-что нашло на меня? Разве это не самая большая ошибка в моей жизни? И ведь теперь, в моем положении, это уже надолго, это - навсегда. Какое страшное слово - навсегда. Да, это навсегда... Иначе придется со многим распрощаться: с карьерой, с благополучием (видимым, разумеется, добавил он тут же), с комфортом, с элитарностью... со всем, к чем он стремился в своей жизни и чего во многом, можно сказать, достиг... Проститься со всем этим только из-за нее? Да?.. Да... Мгм... Черт с ней, - подумал он, - пусть будет".

Так он подумал.

– Я вижу, ты хочешь поссориться, - сказала она.

– Это написано на моем лице?
– спросил он.
– Так заметно, что даже ты видишь?..

– Вот, вот, иронизируй, - сказала она и повторила: - Ты явно хочешь поссориться и провести ночь с какой-нибудь очередной потаскухой... Как не раз бывало... Что ж... Мне на это наплевать. Я только и делаю, что всю жизнь воюю с Гобой. Всю мою жизнь я угробила на тебя, ты выжал мою жизнь, как лимон, и выбросил ее на помойку...

– Что ж, - сказал он, намеренно зевая.
– Значит, она лучшего и не стоила, раз ее можно было выбросить на помой Давай, давай, язви, - уже теряя боевой пыл, сказала она - Ты можешь уйти, я тебя не буду отговаривать, но если проведешь вечер дома, то хочу тебя предупредить: у меня будут гости, и твой воинственный вид может их отпугнуть. Будь добр, или уйди, или не ходи надутый перед посторонними.

– Посторонними, - издевательски повторил он и поморщился, как от зубной боли, - опять пригласила какую-то шушеру?

– Это мои подруги, - сказала она, - мои старые подруги, - повторила она, уточняя.
– Я с ними в институте училась... Мы очень давно не виделись, вот недавно встретилась случайно с одной, и через нее вышла на всех остальных...

– И большое стадо?

– Не будь вульгарным, - сказала она.
– Это тебя же в первую очередь и унижает.

– Дома я могу позволить себе немного расслабиться...

– И побыть самим собой, - прибавила она.

– Извини, я хотел сказать - и большая стая? Будем считать, что вы гуси-лебеди.

– Шесть женщин. Девичник...

– Боже, собрала бы уж весь курс в таком случае.

– Не понимаю, что тебе не нравится... Очень приличные женщины, двое - явно дамы. У одной даже муж - начальник районного паспортного стола.

– Господи!

– А что?

– Ничего. Слава богу, что у нас в семье нет фальшивых паспортов.

– Вот ты все шутишь, а знаешь, как они среагировали, когда узнали, что уже не та Сона, с которой они дружили семнадцать лет назад, а сама жена Тогрула Алиева, Сона Алиева приглашает их в гости к себе домой, даже лица изменились...

– То-то ты потешила свое честолюбие.

– А почему бы и нет? Мне только такие случаи и могут перепасть, чтобы потешить честолюбие. Зачем же их упускать?
– сказала Сона, подошла к нему сзади и из-за плеча заглянула ему в тарелку.
– Ты доел наконец суп? Сейчас второе принесу... Погоди...

– А почему не Рая?
– рассеянно спросил он.
– Где Рая?

– Раю я сегодня отпустила пораньше, к ней родственники приехали, отпросилась встретить, - сказала Сона.
– Но вечером я велела ей быть обязательно. Будет в наколке и фартучке разносить коктейли. Хочу произвести впечатление на своих подруг... Да, кстати, хочу тебя попросить... Раз уж ссоры у нас не получилось ...ха-ха-ха... Было бы неплохо, если бы ты задержался на работе сегодня...

– Это еще зачем?

– Ну, они будут стесняться... Будут скованно чувствовать себя при тебе...

– Надеюсь, вы не собираетесь здесь купаться?

– Нет, серьезно, ты бы задержался сегодня, а?

– Эх, лучше б уж поссорились, хоть была бы причина... А так мало того, что каждый день задерживаюсь, еще ты просишь, чтобы специально задержался...

– Да я просто хотела показать им фильмы... Ну, те самые... Закира я пошлю к папе... А мы тут немного поразвлечемся. Пусть попользуются, бедняжки, когда им еще доведется посмотреть такое...