Спокойной ночи
Шрифт:
Эдди покорно шагнул к двери, сдаваясь.
— Не надо так, Дон, — пробормотал он. — Не заходи так далеко.
«X плюс У, — заявил с телеэкрана голос с сильным акцентом, — это что-то непроизносимое!»
Дентон попытался сосредоточиться и уставился на кривляющегося Профессора. Эдди Блейк? Мог ли это быть Эдди Блейк?
Не исключено. Смерть Дентона избавляла его от необходимости соблюдать условия контракта. И кто, вероятнее всего, заменил бы Дентона в шоу? Ну конечно же Эдди Блейк, который все и всех знал и был в глазах зрителей своего рода символом передачи. Так что смерть Дентона открывала Эдди возможности.
Да, но мог ли Эдди Блейк это совершить? Слабый, ничтожный человек?
В телевизоре послышались новые голоса. Дон изо всех сил старался разобрать картинку и наконец понял, что это реклама. Муж с женой, счастливая пара, и секрет их семейного счастья в.., растворимом кофе.
Счастливый брак. Он подумал о Нэнси. И о сценаристе Хербе Мартине.
— Дон, мне нужен развод. Он поднял глаза от тарелки:
— Нет.
Они сидели втроем в “Афинском зале” за столиком — Дентон, Нэнси и Херб. Нэнси заявила ему сегодня, что ей надо поговорить с ним о чем-то важном, а он ответил — подождем до вечера. Он не желал домашних сцен перед самым эфиром.
Теперь начал Херб:
— Дон, не понимаю, какой вам в этом толк. Совершенно очевидно, что вы не любите Нэнси, а она не любит вас. Вместе вы не живете.
Дентон поглядел на него угрюмо и ткнул вилкой в сторону Нэнси.
— Она моя, — заявил он. — Независимо ни от чего, она моя. И я предпочту отдать ее кому-нибудь получше вас, приятель.
— Я могу получить развод и без твоего согласия, — вмешалась Нэнси. Она была хороша, овал лица обрамляли длинные светлые волосы. — Я могу поехать в Неваду и...
— Будет развод — не будет, — прервал ее Дентон, — и где бы он ни был, но истцом выступлю я. И мне даже не понадобится выезжать за пределы штата. Вполне подойдет измена. А любовник чисто случайно окажется коммунистом.
— Бросьте, Дон, — вступил Херб. — И долго вы намереваетесь мне этим грозить?
— Пока существуют черные списки, дружок.
— Ну, теперь другие времена. Черные списки не работают.
— Вы так думаете? Хотите, проверим вашу теорию?
— С 1938 года...
— Дружок, вы же знаете, не важно, когда вы были коммунистом. Да нет, Херб, на самом деле вы мне нравитесь, вы пишете вполне прилично. Я вовсе не хочу лишать вас профессии потому только...
— Почему ты не оставишь нас в покое? — воскликнула Нэнси так громко, что люди за соседними столиками оглянулись на них с любопытством.
Дентон обтер губы салфеткой и поднялся.
— Вы спросили, я ответил, — сказал он.
— Сделайте одолжение, — проговорил Херб, — попадите на обратном пути под машину.
— Не шути с ним, Херб. — Нэнси умоляюще тронула его за руку.
— А кто шутит-то? — спросил Херб угрюмо.
"Шутки в сторону, друзья, — раздался его собственный голос. — Дэн и Энн — лучшая танцевальная пара в стране”.
Дентон беспомощно смотрел на экран — там его маленький двойник мог говорить, двигаться, смеяться и хлопать в ладоши. Там он был здоров, жизнерадостен и доволен.
Кто? Кто? Кто? Херб? Нэнси? Они оба?
Он попытался вернуться мыслями в то мгновение, воспроизвести тот силуэт, понять — мужчина это или женщина. Но не смог: перед глазами возникала просто грузная темная фигура в пальто, едва видневшаяся в слабом свете холла. А под пальто мог быть и тощий Эдди, и грациозная Нэнси, и мускулистый Херб, и толстяк Морри Стонмэн. Морри Стонмэн?
Дэн и Энн, жалкие танцоры, толклись перед камерой, а толстяк Морри Стонмэн вытирал лоб носовым платком, приговаривая:
— Ей-богу, Дон, они хорошо смотрятся. О них самые лучшие отзывы на всем...
— Долбаки они — вот что, — холодно ответил Дентон. — Именно так.
— Но ты же их принял. Сказал “о'кей”.
— Под твое честное слово, Морри. Разве нет? Морри смутился, вытерся платком, стараясь не встречаться взглядом с Дентоном.
— Да, Дон, — выговорил он наконец. — Ты здесь ни при чем.
— Сколько, Морри?
Морри скорчил мину оскорбленной невинности:
— Дон, ты же не думаешь, что...
— Морри, сколько они тебе дали?
Оскорбленная невинность исчезла, и Морри пробормотал:
— Пять.
— Ладно. Вычтем из твоей зарплаты.
— Дон, клянусь Богом, у них были хорошие отзывы. Могу тебе показать клипы.
— Еще пять сотен к твоему долгу.
— Я об этом и думал. — Морри утирал левой рукой лоб, а правой вцепился в рукав Дентона. — Я только пытался поднабрать денег, — заговорил он торопливо, — чтобы начать расплачиваться. Ты ведь хочешь получить назад деньги, так?
— Ты рассчитываешь откупиться от меня? Подожди, Морри, еще не время. Ты мне нужен рядом.
— Слушай, с чего ты взял, что я хочу свалить? Дон, я...
— И ты, — сказал Дентон, — конечно, даже в мыслях не имел пристроиться к этой девке Лайл. Опять оскорбленная невинность.
— Кто тебе говорит такие глупости, Дон? Я не...
— Хватит, — прервал его Дентон, — как только ты от меня уходишь, долговая расписка вступает в силу. Так что Лизу Лайл можешь просто забыть.
Аплодисменты. Надо было возвращаться на сцену и поздравить Дэна и Энн перед камерой. Дентон ткнул пальцем в сторону раскланивающейся танцевальной пары.
— Уберите их отсюда, — распорядился он. — На финальном поклоне они не нужны.
Он направился к сцене, даже не оглянувшись на Морри, и, остановившись перед нужной камерой, начал:
— А напоследок...
«А напоследок, — произнес его экранный двойник, — у нас в гостях замечательная новая певица — как вы знаете, ее сольная программа будет представлена в марте — Лиза Лайл!»
Дентон смотрел на свое изображение, хлопающее и радостное, и шептал: