Спиноза

ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2014

КоЛибри®

Спиноза – величайший из философов. Он создал метафизическую систему поразительной стройности и красоты, еще более удивительную оттого, что она не была основана ни на реальности, ни на опыте. Спиноза был глубоко религиозным человеком, хотя, по всей видимости, не принадлежал ни к одной из конфессий. Его философия пронизана идеей Бога, а сам он прожил жизнь святого. Вот почему при жизни Спиноза был ненавистен всем религиям, а после смерти его труды очернили, обвинили в ереси и сожгли.

Сегодня, когда философы не обязательно верят в Бога, ведут, подобно всем нам, неправедную жизнь и не могут полностью отрешиться от реальности, Спиноза предстает перед нами как образец мыслителя. Если бы когда-нибудь его канонизировали, он бы стал святым покровителем лицемеров.

Основу философии Спинозы составляет его всеобъемлющая система. Она объединяет иерархический мир средневековой определенности и зарождающееся убеждение, что для достижения истины достаточно одной лишь логики. Его математически рассчитанная система включала Deus sive Natura [1] . Начинается она с основополагающих допущений, из которых при помощи геометрических доказательств конструируется вселенная, которая также является Богом. Это классический пример пантеизма: веры в единство Бога и природы. Любопытно, что подобные убеждения перекликаются с предложенной экологом Джеймсом Лавлоком современной гипотезой Геи, которая рассматривает нашу планету как один огромный организм, или саморегулирующуюся клетку. Система Спинозы также включает холистическую этику, подобную той, что предпочитают современные экологи. Причиняя вред природе, ты причиняешь вред Богу; причиняя вред другому человеку, ты причиняешь вред себе.

Политическая теория Спинозы также опередила свое время. Он верил, что назначение государства – лишь защищать человека, чтобы он мог свободно развивать себя и свои идеи при помощи просвещенной логики.

Систематический теизм Спинозы придает его философии анахроничное своеобразие. Но, как ни парадоксально, выводы, которые он делает из этой устаревшей системы, во многом совпадают с современным направлением мысли – от науки до политики. И система, и выводы отличаются завораживающей красотой, не имеющей равных в истории философии. Будь «в прекрасном – правда, в правде – красота» [2] , как говорил Китс, философией Спинозы исчерпывалось бы все, что мы знаем, и все, что нам нужно знать.

Барух (или Бенедикт) де Спиноза родился 4 ноября 1632 г. в Амстердаме в семье португальских евреев-сефардов – их фамилия происходит от названия города Эспиноса на северо-западе Испании. Его семья иммигрировала в Голландию, где они смогли отказаться от христианства, которое приняли под давлением инквизиции, и вернуться к вере своих предков, иудаизму. Отец Спинозы был успешным торговцем и жил в красивом доме на улице Бургвал, недалеко от Старой португальской синагоги. Его мать, тоже родом из Португалии, умерла при родах, когда Спинозе было шесть лет. Его детство, похоже, было омрачено семейными трагедиями. В двадцать два года у него умер отец, успевший к тому времени похоронить трех жен и четырех детей.

Спиноза воспитывался в строгой еврейской традиции того времени, по многу часов в день проводя за изучением Торы (Ветхий Завет в христианской Библии) и Талмуда, свода законов, правил и традиций иудаизма. Несмотря на утомительную скуку этого ограниченного курса, Спиноза, похоже, учился с удовольствием, и его отец предполагал, что он станет раввином. В свободное время юного Спинозу поощряли брать уроки латыни и древнегреческого. Окружающая действительность и современный мир, видимо, играли совсем небольшую роль в его образовании – как впоследствии и в его философии. Но Барух Спиноза не был «молодым стариком». Еврейские студенты, отличавшиеся независимым мышлением, начинали роптать на ортодоксальные ограничения и запреты. Они считали, что их духовные потребности переросли обычаи и традиции доисторических азиатских кочевников, и начали ставить под сомнение Тору.

Лидеры еврейской общины были глубоко обеспокоены этой тенденцией. Республика Соединенных провинций Нидерландов отличалась веротерпимостью – но лишь в сравнении с ментальностью ку-клукс-клана, преобладавшей в остальной Европе. (Именно у испанской инквизиции той эпохи ку-клукс-клан позаимствовал свои капюшоны.) Евреи по-прежнему не считались гражданами Голландии, и критика евреями Библии расценивалась как оскорбление христианства.

Поэтому еврейская община вряд ли обрадовалась, когда Спиноза стал излагать свои неортодоксальные взгляды за пределами синагоги. Он утверждал, что Пятикнижие (первые пять книг Библии) несостоятельны не только с научной, но и с богословской точки зрения. В довершение всего двадцатидвухлетний Спиноза заявил, что в Библии отсутствуют доказательства, что у Бога есть тело, что душа бессмертна, что ангелы действительно существуют (по всей видимости, борьба Иакова с ангелом была чем-то вроде эпилептического припадка).

Спиноза был необычайно умным молодым человеком, и спорить с ним было практически невозможно, поэтому лидеры еврейской общины решили действовать иначе. Поначалу он пытались заткнуть ему рот туманными угрозами, но когда увидели, что Спиноза упрям и не откажется от своих идей, то предложили ежегодное содержание в 1000 флоринов при условии, что он уедет и будет держать свои мысли при себе. (В те времена на 2000 флоринов студент мог прожить целый год.) Учитывая серьезность богохульства Спинозы, реакцию еврейской общины можно считать на удивление мягкой. Но Спиноза отверг щедрое предложение. Обычно этот поступок приводят как пример его праведного отказа скрывать истину. Впрочем, в XVII в. еврейская община Амстердама могла иметь другое мнение, и это вполне объяснимо. Но как заставить Спинозу замолчать?

Однажды вечером, когда Спиноза выходил из Португальской синагоги, к нему подошел какой-то человек. Спиноза успел заметить кинжал в поднятой руке незнакомца и отпрянул, вытянув вперед руку в плаще, чтобы защитить себя. Кинжал пропорол плащ, но сам юноша не пострадал (говорят, он сохранил разрезанный плащ как память). Человека, напавшего на Спинозу, обычно причисляют к фанатикам, и, вполне возможно, это соответствует действительности. С другой стороны, он мог быть человеком безрассудной храбрости, который решил избавить общину от серьезной опасности, совершив преступление, за которое его почти наверняка поймают и повесят. Святость и мученичество – и то и другое требует равной гордыни.

И тут Спиноза, словно ему этого было мало, публикует открытое письмо к раввинам синагоги. В нем он подробно излагает свои взгляды, подкрепляя их цепочкой логических доказательств, по его утверждению, неопровержимых.

Руководители общины решили, что теперь выбора у них нет: они должны продемонстрировать христианам, что больше не имеют ничего общего со Спинозой. По их мнению, Спиноза теперь никто, бывший иудей. В июле 1656 г. состоялась торжественная церемония отлучения, и Спинозу исключили из еврейской общины. В синагоге протрубили в рог, одну за другой погасили свечи и произнесли древнее проклятие: «По произволению ангелов и приговору святых мы отлучаем, отделяем и предаем осуждению и проклятию Баруха. Да будет он проклят и днем и ночью, да будет проклят, когда ложится и встает; да будет проклят и при выходе и при входе! Да сотрет Адонай имя его под небом и да предаст его злу, отделив от всех колен Израилевых со всеми небесными проклятиями, написанными в книге законов! Никто не должен говорить с ним ни устно, ни письменно, ни оказывать ему какие-либо услуги, ни проживать с ним под одной крышей, ни стоять от него ближе чем на четыре локтя, ни читать ничего им составленного или написанного!» Неудивительно, что после такой рекомендации произведения Спинозы по сей день вызывают живейший интерес у еврейских (и не только) читателей.

Между тем двадцатитрехлетний Спиноза оказался в стесненных обстоятельствах. Его отец умер годом раньше, оставив ему все деньги. Однако в полном соответствии с обычаями того времени (как у евреев, так и у христиан) другие члены семьи были очень недовольны завещанием. Сводная сестра Спинозы Ребекка подала в суд, утверждая, что все имущество по праву принадлежит ей.

Будучи святым, Спиноза не нуждался в незаслуженном богатстве. Но он был еще и философом и поэтому не мог допустить и мысли о поражении в споре. Спиноза оспорил иск. Потратив много времени, а также денег на юристов, Спиноза выиграл тяжбу – а затем сообщил сестре, что она все может взять себе (за исключением кровати на четырех столбиках с пологом, которая нравилась ему самому). Поступив так, как подобает философу, Спиноза остался без гроша. А после церемонии отлучения у него не было даже достойного еврейского дома для своей кровати.