Чтение онлайн

— Что значит «вроде как»? — возмутился свитконосец.

— Брейк! — рявкнула я на автомате. Привычка — стоит Мане завестись, и я ору это, чтобы она на скандал не нарвалась. Гусики замерли, а я забрала пергамент и начала читать.

«Сим подтверждаю, что посылка из мира Мейфу была доставлена братьями Гу-Со-Синами в целости и сохранности». Да, многозначительно… Ну, по крайней мере здесь явно нет скрытого смысла и подводных камней! Хотя посылку мне еще не вручили. Кстати, бумага, а точнее, пергамент, и впрямь на ощупь был как настоящий. То ли это очень и очень реалистичный глюк, то ли…

— Подпишешь? — проворковал голубок, пардон, гусик номер раз.

Я поморщилась. Что, если это не иллюзия? Каковы условия-то? И вообще… Во что я вляпалась?!

— А когда их заберут? — вскинула бровь я. — И вообще, где гарантия, что они меня в этот ваш мир Мейфу не отправят?

— Это было оговорено, — пожал плечиками первый птиц. — Первый пункт договора — они не имеют права убить здесь кого-либо из людей. В принципе. Иначе мгновенно будут отправлены назад.

— Назад? — озадачилась я. — Так они ж живут в другом мире — ясен фиг, они захотят назад попасть!

Птичка-синичка с рулоном бумаги поморщилась. Как может морщиться птица? Хотя он же глюк… Ну какой глюк на фиг, когда он так реален! Всё, сдайте мои мозги на опыты, наследие юным гениям будет — пускай препарируют…

— Не совсем. Недавно произошло в их мире неприятное событие, и все они погибли.

Я замерла. Как так?! Не может быть! Не могли они умереть, они же…

— Что за чушь! — возопила я. — Они не могли! Они же такие сильные, они не могли… Не могли…

Я чуть не разрыдалась, но Гу-Со-Син без свитка меня осторожно погладил по голове и заявил:

— Это и есть их часть контракта. Они вернутся туда, в свой мир, если выполнят условия, поставленные Графом.

— Какие условия? — нахмурилась я, отчаянно цепляясь за ускользающую надежду. Почему-то новость о том, что они мертвы, заставила меня поверить, что это не галлюцинация. Я не как Лена к смерти отношусь — не превозношу ее. Я ее считаю неизбежной и не боюсь, но любить — увольте. Я не хочу, чтобы люди умирали молодыми…

— Этого мы сказать не можем, — тяжко вздохнув, вновь опустил глазки и крылья птичкин подобрее. — Но и они не знают условий. Их просто вытащили из темноты и поставили условие: они оживут в своем мире, если сделают то, что хочет от них Граф. Некоторые не соглашались, но им сказали, что если они откажутся, их из темноты отправят в самые ужасные моменты их жизни, и они будут снова и снова их переживать. После наглядной демонстрации они согласились. Это самое страшное наказание мира Мейфу, и они его не заслужили, но Граф мог это устроить, потому и пригрозил. Они вынуждены были согласиться, хотя один всё же отказывался, и тогда Граф сказал, что оживит его в этом мире без возможности умереть в принципе — после этого он дал свое согласие. В результате, ситуация такова: их пришлют сюда, они не имеют права убить кого-либо, они не имеют права переехать отсюда и обязаны жить в этом доме, а покидать ферму могут не более чем на трое суток, после чего должны такое же время провести здесь, и они не исчезнут отсюда, пока не выполнят условия контракта. Правда, с одной оговоркой: в ночь с тридцать первого декабря на первое января все они вновь окажутся в мире Мейфу без возможности вернуться к жизни, если не выполнят условия договора.

— А как узнать условия? — нахмурилась я.

— Время покажет, — загадочно ответил гусик со свитком. — Подпиши. Все они узнают условия договора, но вот как — дело другое. И еще: они могут причинить вам физический вред. То есть ударить, нанести ранение они могут. Это контрактом не оговорено.

Я нахмурилась. Зная Машкин характер… Стоп! Маша! Лена! Как я им это объясню?! Вот я олень! И почему эти птицы-сирины не глюки, а? Эх, жизнь моя жестянка, я тухлая поганка… За что, а? Ну за что? Я когда об этом просила, не верила, что это возможно, и от балды говорила! Они ж психи полные! И если припрутся, устоят на нашей ферме последний день Помпеи вкупе с нашествием фестиваля «Нашествие», пардон за тавтологию! Где мои мозги были? Почему я не мечтала о том, чтобы в мою жизнь вмешались, скажем, Тоторо и чернушки, а? Всё меньше проблем было бы!

— Да они мне сестер покалечат! — возмутилась я.

— Смертельные ранения и ранения, ведущие к коме, запрещены, — выдал птиц с бумагой. — Однако да, они могут вас ранить. Таков уж Граф, он любит… эээ… некоторые проблемы создавать людям.

— А не пойти ли этой графской роже оленей пасти! — возмутилась я. — Шизик ненормальный!

— А есть «нормальные шизики»? — озадачился птиц номер два. — Не волнуйся, твоим сестрам правду можно не говорить. Всё же ты, помнится, переписывалась с японцами, анимешниками из Токио, вот и скажи, что это твои друзья.

— Так они ж не все японцы! — фыркнула я.

— Ну, мало ли в Японии не японцев, — призадумался птиц без свитка. — Да и сестры твои не знают, с кем конкретно ты переписывалась. Плюс, если уж они будут сильно против, есть один вариант.

— Какой? — тут же спросила я, скрестив руки на груди и отчаянно соображая. В конце концов, Маня запросто может выпнуть моих «друзей», особенно если они устроят ей последствия столкновения айсберга с «Титаником»…

— Можно сказать, и у нас есть документ, это подтверждающий, — птиц справа достал еще один пергамент, — что они наследники тех, кто эту землю вашему отцу продал. Помнишь, он вам рассказывал, что раньше землей владели люди, которые много путешествовали? Они погибли в авиакатастрофе, и детей у них не было, но вот когда ваш отец выкупал землю, был прописан пункт договора, по которому их наследники могли бы гостить на вашем земельном участке. Так вот, смертным, заключившим контракт с Графом, уже выдали документы, удостоверяющие личности, причем имена сохранены в оригинале, а также фальшивые бумаги о том, что они являются наследниками тех людей.

— Но «гостить» — не значит полгода жить! — офигела я.

— Как раз таки полгода, — каким-то макаром усмехнулся клювоносец слева. — По договору они имеют право раз в десять лет полгода проводить здесь, а уж будет это время растянуто, или они будут жить сразу все полгода здесь — вопрос десятый.

— Ыыы, мои мозги! — возопила я, хватаясь за голову и возводя глаза к небу. — За что мне это, а?

— Ну… — птеродактили призадумались, и левый из них выдал: — Ты же сама этого хотела.

— Я дурью маялась! — возмутилась я.

— Я бы не сказал, — прочирикала эта белая канарейка и ехидно захихикала. — Желание было искренним. Именно это помогло ему стать реальностью.

— Эй, брат! — немного нервно заявил птиц с бумагами и похлопал по плечу своего близнеца белым крылышком.

— Не волнуйся, я не скажу лишнего, — пожал плечами тот и обратился ко мне: — Запомни: они должны выполнить условия договора, помоги им в этом. Но помни: в мире есть место чуду.

— Это ты о чем? — опешила я.

— Не важно, подпиши, — перехватил нить разговора недожаренный гусь с извещением и протянул мне белое гусиное перо.

— Себя, что ль, ощипал? — хмыкнула я и каким чудом не нарвалась на лавину гнева — понятия не имею.

Я поставила роспись, благо перо уже было обмакнуто в чернила, непонятно почему не высыхавшие, и протянула документ канарейке. Ой, мама, канарейка!

— А животные? — вопросила я у птиц.

— С ними, с ними, — отмахнулся Гу-Со-Син, скручивая пергамент в трубочку и пряча в карман своего наибелейшего одеяния. С хлоркой, что ль, стирает?.. Затем он протянул мне бумагу, удостоверявшую права наследования за моей «посылкой», и вопросил: — Готова?