Чтение онлайн

Итак, галлы римлян ненавидят и с римлянами сражаются. Есть они и в армии Спартака. Что же происходит? А происходит следующее: все тем же летом 72 года до Р.Х. армия Спартака врывается в Цизальпинскую Галлию, разбивает войско римского наместника Гая Кассия, самого его убивает и… И поворачивает назад, бросая освобожденную страну!

Теперь представьте себе, что вы галл. Впервые за несколько веков ваша родина наконец-то на шаг от свободы. Что вы делаете? Воссоздаете государство, армию, начинаете искать союзников в Альпах и за Альпами, дабы эту свободу защитить? Идете походом в лежащую совсем близко Галлию Нарбонскую, чтобы помочь своим братьям? Посылаете гонцов в Галлию Косматую, чтобы сообщить приятнейшую из новостей — римлян бьют и Галлия почти что свободна?

Нет! Вы поворачиваете назад.

А что удержало уроженцев Галлии Косматой в спартаковском войске, понять вообще мудрено. Родина близко, римлян там пока нет, вот она граница, только шагни… Не хотели бросать сородичей? Но разве не лучшая им помощь — свежая галльская армия, которая наносит удар, скажем, по той же Галлии Нарбонской, выметая оттуда римлян и отрезая от Рима Испанию?

Понимали все это галлы из войска Спартака? Неужели нет? А сам Спартак?

На это какой-нибудь весьма рассудительный историк сурово заметит, что мудрый Спартак проявил в данном случае истинную классовую, а также интернациональную солидарность вкупе со стратегической мудростью. Попросту говоря, решил вначале вдребезги расколошматить Рим, дабы облегчить положение ВСЕХ угнетенных: и рабов, и братьев-фракийцев, и галлов, и прочих по списку. Мол, надо не рвать паутину, а прикончить паука.

Рассмотрим и эту возможность.

Вообще-то говоря, подобная самоотверженность свойственна людям, а особенно повстанцам, каждому из которых грозил большой деревянный крест, далеко не всегда. Но представим себе и такое: гладиаторы, рабы из сельских вилл, пастухи, просто уголовная шантрапа (кто там был еще у Спартака?) прониклись нужной мыслью и сказали вождю: "Не пойдем мы родную Фракию (Галлию) спасать! Пусть она огнем горит, зато проклятый Рим рухнет и волки будут выть на Капитолии!"

Сказали. И что должен ответить Спартак? Мы ведь помним, что он — не просто великолепный парень, но и полководец — не чета Гарибальди. А вот что он должен ответить: Римская держава — не только город Рим. Это Италия, большая часть Испании, Северная Африка, Цизальпинская Галлия и Галлия Нарбонская, Греция, Македония и провинции Малой Азии, а также десятки островов в Средиземном море. Это несколько сильных отмобилизованных римских армий: Помпея — в Испании, Марка Лукулла — во Фракии и Луция Лукулла — в Малой Азии. Взятие и даже уничтожение города Рима не приведет к распаду всей Республики, напротив, сплотит римлян перед лицом новой беды. Римляне могут наплевательски относиться к делам где-нибудь на Крите или в Каппадокии, но падение или даже угроза столице объединит все несколько миллионов римских граждан. И тогда пощады не будет ни повстанческой армии, ни Фракии, ни Галлии.

К слову, это превосходно понимал и Ганнибал.

Однако город Рим не так легко захватить. Система его укреплений весьма неплоха, и его НИ РАЗУ еще не удавалось взять с налета. Либо город открывал ворота перед теми, кого мог считать "своими" (перед войсками Мария и Суллы в годы гражданских войн), либо надо было уничтожить ВСЮ римскую армию (в период давней войны с галлами Бренна). Осады римляне не очень боялись и вообще не склонны были в подобных случаях паниковать, а если паника и начиналась, то с нею справлялись молниеносно, как после гибели всей армии у Канн. Пример: в период все той же войны с Ганнибалом, когда перевес сил был уже у Рима, римские войска осадили Капую, главную базу карфагенян. Ганнибал двинулся прямо на Рим, надеясь, что римляне оставят Капую в покое. Не тут-то было! Римляне не забрали из-под Капуи ни одного солдата, штурмовать же сильные укрепления столицы Ганнибал даже не решился. В самый разгар его топтания у римских стен поле, на котором стоял шатер карфагенского полководца, было преспокойно продано одним римлянином другому по самой обычной цене — вместе с Ганнибалом.

Капуя была взята. Карфагеняне, ничего не добившись, ушли из-под Рима. Знал ли об этом Спартак?

Кроме того, мудрый Спартак обязан был объяснить своим друзьям — пламенным интернационалистам, что такое стратегическая позиция. Италия по своему географическому очертанию похожа на сапог, но ее можно сравнить и с мешком, который не так трудно завязать. Возможности маневрирования крупными силами в таком мешке ограничены, а уходить в случае опасности некуда, особенно если нет своего флота (что армия Спартака и ощутила на собственной шкуре весьма скоро.) А вот уйдя во Фракию или в Галлию, повстанцы:

— Могут получить подкрепления из числа врагов Рима, причем подкрепления немалые.

— В случае неудачи уйти либо за Дунай, либо в Косматую Галлию и там продолжить борьбу. Конечно, придется договариваться с местными племенами, возможно, кого-то подкупать, а то и усмирять оружием, но это все-таки лучше и перспективнее, чем шесть тысяч крестов вдоль Аппиевой дороги. А вот создание сильной антиримской позиции в Галлии или во Фракии, да еще "с подпиткой" извне, это действительно угроза Риму. Не следует забывать, что в разгаре война с Митридатом, в Испании еще держатся серторианцы, в Средиземном море что ни день наглеют пираты…

Вот это и в самом деле шанс! Разгромить Республику полностью едва ли удастся, но вот обрубить перья золотому римскому Орлу — вполне. Так что для галлов, да и для всех прочих, ради победы над ненавистным Римом и освобождения родных земель целесообразнее было не биться лбом в ворота Вечного города, а УЙТИ из Италии.

Объяснил ли все это Спартак своим горячим товарищам? Если объяснил, то почему его не послушали?

И, наконец, еще одна странность этнического порядка. Считается, что в войске Спартака были германцы, причем германцев этих насчитывалось немало. Плутарх пишет, что консул Геллий разбил целый германский отряд. Имеется в виду отряд Крикса, в котором, по римским же данным, было 30 тысяч человек. Джованьоли в своем романе сделал германцем Эномая. Как по мне, германец из Эномая получился хоть куда.

А теперь оценим.

Германия в понимании римлян — это земли за Рейном и за Альпами. Плутарх, живший и работавший во II веке от Р.Х., мог часто видеть рабов-германцев, потому что в его время часть Германии была Римом уже покорена, а часть граничила с Империей — и постоянно воевала. Отсюда и рабы-германцы. Но во времена Спартака никакой общей границы между Римом и Германией еще не было. Между римскими владениями и германцами лежала Косматая Галлия и поднимали ввысь свои заснеженные пики Альпийские горы.

Откуда рабы-германцы в Риме? Да еще десятки тысяч?

Вариант: какая-то часть рабов-германцев могла быть куплена у тех же галлов, с германцами воевавших. Но чтобы столько и сразу? Никакой сокрушительной галло-римской войны ни в эти годы, ни перед тем римляне как-то не заметили. Да и галлы, несмотря на все свои недостатки, предпочитали пленных отпускать за выкуп (о чем пишет тот же Цезарь), а не продавать ненавистным римлянам.

Еще вариант: в свое время Гай Марий наголову разбил при Аквах Секстиевых германское племя тевтонов (разбил он и кимров, но кимры — уж точно не германцы) и взял уцелевших в плен. Сколько было этих уцелевших, ставших рабами, сказать нелегко. Тит Ливий сообщает о 90 тысячах пленных, другие же не столь патриотичные историки говорят о куда меньших цифрах. Однако "свое время" — это 102 год до Р.Х., то есть тридцать лет до восстания Спартака. Тевтоны-рабы, помнившие родину (те, кто дожил), были уже стариками. И опять-таки — 30 тысяч боеспособных мужчин! Ну, пусть не тридцать, пусть несколько меньше… Жестокая практика войны предполагала, что в плен берут, как правило, женщин и детей, мужчин же беспощадно режут. Так и было — Плутарх пишет, что прахом убитых тевтонов удобряли виноградники. Откуда в войске Спартака германская орда?