Чтение онлайн

“Я люблю тебя”, - тихо сказал Менедем.

“Я люблю тебя”. Улыбка Баукиса смялась, как тонкая обшивка рыбацкой лодки, когда таран "трихемиолии" врезался в них на полной скорости. “О, Менедем, что мы собираемся делать? Мы не можем… Я имею в виду, мы не должны...”

“Я знаю”. Он потянулся и взял ее руки в свои. По тому, как она держалась за него, можно было подумать, что ее сбросили с палубы в море, полное акул. Он наклонился вперед и коснулся губами ее губ. Он хотел сделать гораздо больше, чем это. Он хотел, но знал, что не сможет. Даже этой малости было слишком много, потому что от нее у него все горело внутри - в огне, и он чувствовал себя так, словно палач сдирает с него кожу, по одному пальцу за раз.

“После фестиваля нам никогда не следовало ...” Баукис продолжала оставлять свои предложения незаконченными, но Менедем продолжал знать, как бы она их закончила.

“Я знаю”, - снова сказал он. Однако, независимо от того, что он сказал, он не променял бы эти несколько минут ни на что в оставшейся части своей жизни - или на всю оставшуюся жизнь, вместе взятую.

“Я больше не могу смотреть на твоего отца - на моего мужа - так же, как раньше”, - жалобно сказала Баукис, но ее руки продолжали сжимать руки Менедема. Он опустил голову. Он тоже больше не мог смотреть на своего отца прежним взглядом. Внезапная тревога - нет, внезапный ужас - в ее голосе, она спросила: “Где Филодем?”

“Его здесь нет. Он решил, что мне нужна жена, и отправился на поиски подходящей пары”. Менедем сказал правду, не подумав.

Баукис испуганно ахнул. “О, нет! Я бы этого не вынесла, если бы...” Она снова замолчала. Теперь она схватила Менедема за руки так сильно, что стало больно.

“Не волнуйся”, - сказал он ей. “Сразу из этого ничего не выйдет, если из этого вообще что-нибудь получится”. Он знал, что через пару лет из этого что-то получится, но ему казалось, что прошла вечность.

“Что мы будем делать? Что мы можем сделать?” Баукис застонал.

Прежде чем Менедем смог найти какой-либо ответ, шум во дворе заставил их разлететься в разные стороны. Баукис поспешил вниз по лестнице. Менедем поднялся на второй этаж, перепрыгивая через две ступеньки за раз. Однако не поэтому его сердце бешено колотилось, когда он шел по коридору к своей комнате.

Что мы будем делать? Что мы можем сделать? Он понятия не имел. Он тоже не видел впереди хорошего конца, что бы ни случилось. Он даже не мог сбежать с Родоса до весны, а до весны, казалось, оставалось сто лет. А для Баукиса не было спасения, вообще никакого.

Историческая справка

""Совы в Афины" разворачивается в 307 году до н. э.К. Менедем - исторический персонаж, хотя о нем мало что известно. Остальные члены его семьи вымышлены во всех отношениях. Среди других исторических персонажей, появляющихся в романе, Деметрий Фалеронский, Деметрий, сын Антигона, Дионисий, военачальник в Мунихии, Дромоклейд Сфетский, Евсенид Фазелисский, Кратесипольский, драматург Менандр, Стратокл и Теофраст. Время от времени упоминаемые македонские маршалы - Антигон (отец Деметрия), Лисимах, Птолемей и Селевк - также являются историческими, как и Деметрий, сын брата Антигона Филиппоса. Хотя Филипп Македонский умер в 336 году до н.э., а его сын Александр Македонский - в 323 году до н.э., их тени доминируют в этот период.

Постановления в честь Антигона и его сына Деметрия, принятые афинянами после свержения Деметрия Фалеронского, могут показаться экстравагантными, но они подтверждены надписями, историей Диодора Сицилийского и биографией Деметрия, сына Антигона, Плутарха; последние два являются нашими основными литературными источниками о том, что Антигон и Деметрий назвали восстановлением афинской демократии. Некоторые ученые полагают, что указ Дромоклейда Сфеттского был издан позже, чем указ Стратокла, во время очередного завоевания Афин Деметрием. Это, безусловно, возможно, но Плутарх объединяет их всех в рамках событий 307 года до н.э., и простой романист может ступить туда, куда историк боится ступить.

Неизвестно, в каком году Менандр предложил "Льстеца", который сохранился во фрагментах. Другие пьесы и поэты, которые, как говорят, были в Большом Дионисии, вымышлены.

Как обычно в этой серии, все переводы с греческого - мои собственные. Я не претендую на их большие поэтические достоинства, но надеюсь, что они точно передают то, что говорится в оригинале. Большинство имен людей и мест транслитерируются непосредственно с греческого на английский, без обхода латыни: Деметриос, а не Деметрий; Эвбея, а не Euboea. Там, где имена очень хорошо известны в определенной форме - Александр, Афины - я по большей части сохранил эту форму. Транслитерация - это всегда компромисс, а компромиссы редко делают кого-то совершенно счастливым.