Шрифт:
Первая мысль была, когда он проснулся, «как было бы хорошо, если бы можно было умереть, просто так, не вставать, а умереть, тихо, мирно, без суеты и лишних движений». Что могло бы его остановить? Не знаю, что могло бы его остановить, да и кто он такой, что его надо бы останавливать. Не до того мне сейчас. Мне бы себя спасти. И спастись нужно через себя, через свои побуждения к свободе новой души. Она уже созрела, пришла пора, когда она просится на волю, к жизни. Меня это новое рождение мучает, я страдаю родами души. Какая же она будет, куда она направит свой путь, к каким вершинам? И нет никаких ответов, есть только камуфляж, уже готовый для нее камуфляж. Его в этом мире полно, в любом количестве, для тех и для этих, для всех рангов и всех мировоззрений, для всего человечества, для всех его членов, разумных и менее разумных, честных и лживых, красивых и уродливых, для каждого припасено его обличие. И рядиться не надо, если хочешь жить, это как жабры, без которых в воде не обойтись, это как легкие, без которых на воздухе смерть. Обличие – это не способ общения с миром, это сама жизнь. Надел это обличие, а скинуть его нельзя, иначе смерть. Всюду смерть, в каждом взгляде со стороны, в каждом повороте плеча жены, в каждой улыбке. О чем еще? О чем еще могу сказать, когда сознание разорвано на две половины, когда от сознания остались лоскутки, в которые при всем желании не зашьешь свою страсть, свое страдание, свою жажду любви, свои бешенные и нереализованные силы, свои мутнеющие чувства. Где же тот дом, в котором я нашел свою тень и свои силы, где тот порог, через который я забыл перешагнуть, где те женщины, которых я не полюбил, где та жизнь, о которой я ничего не знаю. Где все это? И, когда все это начнется? Но для того, чтобы все это началось, что-то должно прежде кончиться? Но, что? Кто даст этот ответ, впрочем, не сам ответ меня интересует, меня интересует тот, кто этот ответ может дать. Почему он дает такой ответ, потому ли, что такой ответ существует или же потому, что такой ответ необходим страждущему сознанию. Ах, трудно всколыхнуть мертвеющую воду сознания, как же нелегко взбаламутить воду сознания до самого его дна, как нечеловечески страшно чистое сознание менять на грязное настоящее во имя неведомого будущего.
Лица героев и героинь теряют постепенно в такой грязи все свои очертания, границы раздробились на мелкие куски; как было бы здорово, когда бы мне удалось разбить точно также завтрашний день, а потом вчерашний, затем все дни, которые меня ожидали и ожидают. Мне не нужны дни, которые я жду, я хочу видеть, чувствовать и слышать только такие дни, где я живу и создаю, где мое сознание управляемое и крепкое растет и здоровеет с каждым следующим вселенски значительным часом и днем. Вы слышите, как беспокоится в недрах сознания новая душа, вы еще узнаете, как она дышит, как она кричит, как она молится, как она нападает и как она защищается. Этому еще предстоит новой душе научиться. Через новые страдания к новым страстям – таков этот новый и свежий, точно речной ветер, девиз. Достанет ли мне сейчас моей притухшей страсти. Хочу еще раз попробовать, хочу еще раз потужиться, еще раз полистать книги, которые будут написаны сегодня, завтра и в тот день, когда я, наконец, пойму, что я прожил не напрасно, что мне не стыдно за свою жизнь перед миром в последний день моей жизни, и во все дни, когда будут давать всходы, посеянные мною семена.
Ах, как хочется проникнуть в самого себя, как хочется сказать себе – нет! Нет, приятель, не умеешь, не научился ты еще отстаивать свои убеждения в том могучем темпе, когда бы перед слушателями вставали грубые и зримые образы силы и чуда. Только в таком случае, когда ты говоришь о вечности, а представляешь вечность в качестве комка глины, которую можно помять в руках или слепить что-нибудь хорошее. Только тогда ты имеешь право казаться самому себе человеком, у которого есть собственное желание. Человек чего-то хочет. Например, я хочу поговорить о совести.
Допустим, я хожу по свету и смотрю на всех женщин (замечу, что я совсем не маньяк, мне достаточно жены) и, что-то будто выглядываю, но, что и зачем? Совестно это или бессовестно? Куда меня заведет совесть в поисках совести? И зачем мне нужна совесть, если ее выдают на какие-то копейки. Совесть – это, когда ты способен жертвовать своей любовью во имя чужой. Это предел совести, которая взращена сегодняшним днем. Совесть, которая на службе вечности, означает в человеке милость и снисходительность, разного рода честность и всякую естественность. Вечная совесть – это сам человек со всем комплексом его забот, качеств и переживаний. Совесть – это и есть человек, а человек – это сама совесть. Когда у человека нет совести – это уже не человек. Это все, что я знаю на сегодняшний день о своей совести.