Совершенство
Шрифт:
Время стало ее единственным, не слишком веселым товарищем. Оно вилось, как ленивая река, то почти совсем останавливаясь, то летя мимо в те моменты, когда Люси позволяла себе насладиться воспоминаниями о том, как они были вместе. В озере минуты текли совсем по-другому, чем над ним. Минута здесь могла стать секундой на земле, или годом, или больше. Сколько времени у него уйдет, чтобы добраться сюда? Сколько времени уже прошло?
Каждый раз, как всходило солнце, она думала: сегодня – тот день, когда мы, наконец, опять будем вместе. Каждый день она шла к воротам, но стремление пройти насквозь, наружу, угасло, будто ветер унес его вместе с ее телом, обратив в снег.
А потом все изменилось.
Настало утро, и оно было каким-то другим, холодным, как в тот день, когда он впервые погрузился в озеро: воздух – как нож, и ты колеблешься, прежде чем впустить его себе в легкие, даже если именно это придает тебе форму, и самые холодные частицы – это то, из чего ты состоишь.
Этим утром у нее было необъяснимое чувство, что произойдет что-то хорошее. В такую погоду глаза у Колина, бывало, светились золотом, и она знала, что он думает о том, как упадет в воду и будет касаться ее теми же, что у нее, руками, теми же губами, той же кожей.
На тропинке, конечно же, никого не было. Пушистый снег укрыл землю и траву. Яблоки, что висели, спелые, на ветках днем накануне, теперь лежали, сияя, как рубины, в снегу. А потом появился он.
В его глазах плескалось замешательство. Он посмотрел на свои руки, на яблоки в снегу, на голубое, как лед, небо, на лежавшую перед ним тропинку. Когда он увидел Люси, лицо у него прояснилось, и он моргнул, раз, другой, и во второй раз на его лице была ее любимая улыбка.