Шрифт:
О КНИГЕ И ПЕРЕВОДЕ
Автор: Кристина Лорен
Название: «Соседи по квартире»
Жанр: современный любовный роман
Серия: вне серий
Возрастное ограничение: 18+
Русифицированная обложка: Оля Грачева
Перевод и оформление: Ruby_Miller специально для группы https://vk.com/rubymiller
Книга предназначена только для ознакомительного чтения.
Публикация данного материала без ссылки на переводчика и группу строго запрещена.
Пожалуйста, уважайте чужой труд.
АННОТАЦИЯ
Из метро через Бродвей прямиком к счастью. Современная история любви с ее волнениями, радостями и сомнениями еще никогда не была такой притягательной, как в новом романе Кристины Лорен (авторов бестселлеров №1 по версии «Нью-Йорк Таймс»).
Иногда решения, которые должны были привнести в жизнь удобство, становятся такими… затруднительными. Например, брак по расчету.
Спасенная Келвином Маклафлином от нападения в метро, Холлэнд Баккер благодарит талантливого музыканта тем, что организовывает ему прослушивание с известным музыкальным руководителем. Когда оно проходит даже лучше, чем Холлэнд могла себе представить, Келвина утверждают на одно из крупных шоу на Бродвее — пока он не признается, что его студенческая виза просрочена, и он находится в стране нелегально.
Недолго думая, Холлэнд предлагает ирландцу пожениться, чтобы Келвин смог остаться в Нью-Йорке, вот только он не знает о ее растущей к нему страсти. А как только их отношения из соседских превращаются в головокружительную влюбленность, Келвин становится любимцем Бродвея. В череде театральных постановок и бесконечного притворства догадаются ли Холлэнд с Келвином, что делать вид они перестали уже давным-давно?
глава первая
Согласно семейной легенде, я родилась на полу в такси.
Из шести детей я самая младшая, и отношение моей мамы к материнству в целом, по-видимому, эволюционировало от небрежного «Кажется, я чувствую спазм, но сначала все-таки закончу готовить обед» к повторению фразы «Привет, Холлэнд Лина Баккер» сорок минут кряду.
И когда забираюсь в такси, моя первая мысль именно об этом. Всегда замечаю, насколько с трудом получается усесться на липком сиденье и что окна и перегородка из оргстекла заляпаны миллионами отпечатков пальцев и какими-то еще непонятными пятнами — и что пол такси довольно жуткое место, для того чтобы произвести на свет ребенка.
Отгородившись от завывающего бруклинского ветра, я захлопываю пассажирскую дверь.
— Манхэттен, станция «50-я улица».
Водитель встречается со мной взглядом в зеркале заднего вида, и я вполне представляю, о чем он думает: «Вы хотите на Манхэттене доехать до станции метро на такси? Дамочка, метро вам обойдется всего в три бакса».
— Перекресток 49-й улицы и 8-й авеню, — добавляю я, отлично понимая (и игнорируя), что, конечно же, это абсурд. Вместо того чтобы доехать на такси до дома, я от Парк-Слоуп еду до станции метро в Адской Кухне — примерно в двух кварталах от моего дома. И дело вовсе не в том, что я как-то беспокоюсь о своей безопасности и поэтому не хочу, чтобы водитель знал, где я живу.
Просто сегодня понедельник, на часах около половины двенадцатого, а это значит, что на станции я увижу Джека.
По крайней мере, он там должен быть. С тех пор как полгода назад я впервые увидела его играющим на станции метро «50-я улица», каждый понедельник вечером он там. А также в среду и четверг по утрам и в пятницу в середине дня. По вторникам и на выходных я его ни разу не видела.
Но понедельники мои любимые, потому что от того, как он склоняется над гитарой и прижимает ее к себе, словно соблазняя, в воздухе искрит напряжение. Музыка, пребывавшая все выходные в ловушке, высвобождается, и течение мелодии нарушается лишь металлическим звоном монет, брошенных в раскрытый футляр от гитары у его ног, или ревом приходящих поездов.
Чем он занимается помимо этого, я не знаю. Еще я уверена, что его зовут не Джек, но ведь мне нужно как-нибудь его называть, а даже выдуманное имя делает мою одержимость менее жалкой.
Надеюсь.
Водитель молчит; он не слушает радиопередачу и не пытается как-то еще заполнить тишину, что обычно так любят нью-йоркцы. Я отвожу взгляд от своего телефона и новостной ленты Инстаграма с книжными новинками и уроками макияжа и смотрю в окно на слякоть и грязь. Кажется, несмотря на все надежды, мое легкое коктейльное опьянение не успело испариться, и к моменту, как мы останавливаемся и я расплачиваюсь с таксистом, кровь по-прежнему ощущается наполненной пузырьками.
В таком состоянии я еще никогда не приезжала увидеть Джека, и это либо ужасная, либо великолепная идея. Думаю, точнее я определюсь уже совсем скоро.
Спускаясь по лестнице, я слышу, как он настраивает гитару, и, остановившись в нескольких шагах, рассматриваю его. Он стоит наклонившись, а в свете лестничных ламп его русые волосы кажутся почти серебристыми.
Для моего сверстника он выглядит немного неряшливо, но он не грязный, и поэтому я предпочитаю думать, что у него есть жилье и нормальная работа, а в метро Джек играет только из любви к музыке. У него мой любимый вид стрижки: аккуратно подстриженные волосы по бокам и всклокоченные на макушке. Они кажутся мягкими и блестят в искусственном свете, а еще их так и тянет схватить в кулак. Какого цвета его глаза, я не знаю, поскольку когда играет, он ни на кого не смотрит, но мне нравится фантазировать, будто они карие или темно-зеленые — достаточно насыщенный цвет, чтобы в нем утонуть.
Я еще ни разу не заставала его уход или приход, поскольку обычно просто подхожу, бросаю доллар в футляр и иду дальше. Потом, придя на платформу, оглядываюсь — как и многие другие, — и смотрю на него, сидящего на высоком стуле у подножия лестницы, и на его пальцы, порхающие вверх и вниз по грифу гитары. Движения его левой руки так же естественны, как дыхание.
Как дыхание. Я начинающий писатель и ненавижу эту заезженную метафору, но больше ничего не подходит. Я еще ни разу не видела, чтобы у кого-нибудь пальцы двигались так быстро, — и сам он даже не задумывается об этом. Он будто наделяет свою гитару человеческим голосом.