Чтение онлайн

Заседает подпольный райком. Партизан назначают на разные районные должности. Митю тоже назначают - старшим налоговым инспектором райфо. Странно, что Митя понимает в налогах?

Наконец снова загремели орудия. Якубовский посылает Митю и Лобика в Росицу - там уже должны быть красные войска. Хлопцы идут всю долгую осеннюю ночь, а на другой день, утром, неподалеку от Аврамовой хаты видят трех войсковых разведчиков. Бойцы немного старше их, в бушлатах, с автоматами на шее.

Поговорив с партизанами, разведчики просят их подождать, а сами уходят из поселка. Через час в совхоз вступают советские войска. Шинели у солдат измазаны землей, глиной, лица истомленные. Дивизия идет от самого Сталинграда. В одну повозку впряжен верблюд, который, казалось, свысока посматривает на здешние приземистые хаты.

Солдаты, ни на что не обращая внимания, роют окопы. Вот какая она, война!..

Хлопцы и советского офицера увидели. Высокий, подтянутый, погоны на шинели, как крылья, оттопырены.

Офицер посылает знакомых разведчиков в партизанский лагерь договориться о совместных действиях.

В Дубровице уже гарцуют на конях командиры. Не хотят ударить лицом в грязь перед войском.

Вечером, не дав поспать, Якубовский снова вызывает Митю с Лобиком.

– Пойдете проводниками.

Хлопцам - поскольку они местечковцы - поручено вести один из домачевских отрядов в обход местечка к железной дороге. Уже из Кавенек видно - местечко горит. Пожар возле самой станции.

Отряд, растянувшись в длинную цепь, подходит к железной дороге недалеко от Птахова переезда. Видны будка, сосна. Вот такая для Мити война - воюет там, где родился, вырос. Партизаны начинают окапываться. Копают кто чем: ножами, кинжалами, разгребают землю руками - лопаток нет.

Митя и Лобик не окапываются. Ложатся под куст, плотнее прижимаются друг к другу. Страшно холодно ночью. Иван свой кожушок оставил у деда, теперь лязгает от холода зубами.

Немцы в будке ведут себя осторожно. Партизан, конечно, видят - они курят, громко разговаривают, кто-то даже выстрелил, - но не отзываются.

Молчат и тогда, когда в сером рассвете домачевцы подрывают рельсы, а потом беспорядочной толпой валят через железную дорогу в лес.

Хитрость разгадывается утром. С востока и с северной стороны - из совхоза - по местечку бьет советская артиллерия. Еще через час оттуда слышна пулеметная трескотня. Но у немцев, которые сидят в Птаховой будке, видимо, нет охоты оборонять местечко. Пригнувшись, теснясь ближе к железнодорожной насыпи, они устремляются в сторону Громов. Из леса по ним стреляют партизаны.

Двое или трое солдат падают.

Бой еще не окончен. С запада по песчаной дороге ползут две танкетки. Увидев партизанские окопчики, сворачивают на поле, давят гусеницами партизан, но тут же подрываются на минах. Танкистов, которые ринулись наутек в кусты, партизаны изрешечивают пулями.

К полудню местечко освобождено. Немцы с запада, со стороны Громов, изредка обстреливают его из пушек.

V

Добрый день, будка, сосна, родное местечко! Вот я и пришел к вам, вольный и живой. Верю, что чужая неволя не затронет вас больше никогда. Не должна затронуть. Столько людей за это погибло.

Митя зашел в будку. Тут в два яруса солдатские нары, на полу бумаги, мусор. Трое солдат, спавшие на этих нарах, там дальше, возле насыпи, уснули навечно. Один будто знакомый - длинный, косенький, - он любил играть на губной гармонике.

Митя, выбравшись на пригорок, стоит под сосной. На ее стволе прибита латинская буква, кусты поблизости вырублены - охранники и тут сделали сектор обстрела. Из-под гвоздей по шершавой коре пробежала полоска застывшей смолы - живицы. Будто плакала сосна. Красивое отсюда, с пригорка, местечко. Такое, как тогда, до войны. Только два года и три месяца топтал родную землю враг, а кажется, прошла вечность.

Июль 1970 - май 1973 г.