Чтение онлайн

— Но не беспокойся. Еще не все потеряно.

Мой взгляд поднимается вверх к его рту, который превращается в одну тонкую, жесткую линию.

— Ты сделала мне одолжение, открыла мне глаза. Теперь я вижу, кем ты была.... Я был ослеплен тобой. Я совершил классическую ошибку, я влюбился в иллюзию чистоты и невинности.

Я поднимаю глаза на него. Ослеплен? Влюбился? В меня?

— Если бы я не купил тебя в тот вечер, ты бы пошла с кем-нибудь еще, не так ли? Ты не достойна восхищения, ты отвратительна.

— Так почему же тогда, ты хочешь, закончить контракт со мной? — выдыхаю я.

— Я, как наркоман, который знает, что его наркотик — это яд. Он презирает его, но он не может противостоять. Я перед тобой совершенно честен, я ненавижу себя за это. Мне стыдно, что я испытываю потребность в тебе.

— ...Люди, которые заплатили мне…

— Они ничего не могли сделать. Моя семья…

Я перебиваю.

— Как насчет Виктории?

Внезапная вспышка гнева отражается в его глазах.

— Тот факт, что мне необходимо чувствовать и вкушать твою кожу — это мой позор и личный ад. Не смей ее впутывать в наше отвратительное соглашение. Ее имя на твоих губах заставляет меня чувствовать себя больным. Она единственная чистая вещь, которая у меня есть в жизни. Она находилась около меня... все время, — он делает паузу, и саркастически улыбается. — Я все честно рассказал ей о тебе и даже дал возможность оставить меня, но она отказалась. Она мудрее меня. Гораздо мудрее, чем я думал на ее счет. Она сказала, что ты всего лишь болезнь, которой нужно переболеть, и в один прекрасный день я проснусь, и болезнь уйдет. А пока... ты должна мне 42 дня, Лана.

Боже мой, он действительно ненавидит меня. Я закрываю глаза, не в силах смотреть в его глаза, сверкающие осуждением или отвращением. Он даже не представляет, насколько его гневные слова травмируют и ранят меня. Я должна была догадаться, что он будет думать обо мне плохо, но я никогда не могла предположить, что он способен на смертельное отвращение ко мне. Я никогда не подозревала, что могу причинить ему боль так глубоко. Честно, я предполагала, что для него это всего лишь секс, и что я была еще одной в ряду многих. В мое оправдание, он никогда не давал мне понять что-то другое.

Теперь его ненависть перемешивается со страстью. И это не единственная вещь, о которой мне стоит задуматься. Виктория показала себя грозным противником. Я никогда не смогу рассказать ему, что произошло на самом деле. У меня очень шаткое положение. Мне придется быть очень осторожной, потому что я могу слишком много потерять. Я опускаю голову, мне нужно подумать.

— Назови свою цену.

В моей голове словно что-то щелкает.

— Нет, — слышу я свой голос со стороны. И потом мои слова становятся более сильными и уверенными. — Ты не должен платить мне снова. Я завершила контракт.

— Хорошо, — говорит он и хмурится, и на одну секунду я замечаю замешательство в его глазах, из-за того, что я отказалась от денег, или что-то еще…может быть облегчение? Похоже, что нет, это слишком слабая эмоция, и она не отражается в его глазах. Потом и это ускользает незаметно, восстановив печать полного безразличия.

— Вернемся к бизнесу, — бормочет он, отвернувшись от меня, обходит вокруг стола, и садиться. Именно тут он и сидел, когда я встретила его здесь.

3.

Я наблюдаю за ним, крепкое тело плавно скользит в черное вращающееся кресло и открывает файл перед собой.

— Итак, ты создаешь бизнес? — внезапный профессиональный деловой тон, появившийся у него в голосе, действует на меня, как ведро холодной воды, которое вылили прямо в лицо. Я ошеломленно отступаю на шаг назад. До этого всего несколько минут мы были совершенно возбужденными, и о том, как он сильно по-мужски убеждал меня в этом говорит до сих пор моя покалывающая кожа. Итак, он оказывается хочет поиграть, как кошка с мышкой, сначала завлечь сыром, а потом впиться когтями и зубами.

Я подхожу к столу, и сажусь на один из стульев, стоящих перед ним, откидываюсь на спинку.

— Да, Билл... Билли и я.

— Ах, неподражаемый Билл, — говорит он, поднимая глаза и его горячий взор, полностью заменяется безжалостной маской. — Почему она не с тобой?

— Она подумала, что ее татуировки могут заставить отказать в кредите.

Он ухмыляется одним уголком губ.

— Вы, девочки, уже все предусмотрели, не так ли? — говорит он, но я сразу замечаю, что его взгляд становиться более мягким при упоминании Билли. От этого мое сердце сжимается, потому что я бы очень желала, чтобы при упоминании моего имени его лицо смягчалось бы также.

— Это напомнило мне твою маму. Как она?

У меня останавливается дыхание и не хватает воздуха.

— Она умерла.

Он замолкает, его глаза сужаются.

— Я думал, что лечение помогло.

Я проглатываю камень, застрявший в горле.

— Лечение подействовало, — слова застревают у меня в горле. — Автомобиль. Сбита машиной, водитель убежал.

Его глаза вспыхивают. На мгновение я вспоминаю прошлое. Мы все сидим за обеденным столом в доме у моей матери. Свежие цветы на столе, и наши тарелки полны персидской еды, курица с фруктами и рисом. Мой рот полон продымлённой на вкус острой приправы. Блейк очарователен и мама смеется. Ее смех заполняет комнату и мое сердце. Редко я слышала ее смех в своей жизни, особенно последнее время, и не понимала, как была счастлива тогда.

— Я сожалею. Мне жаль это слышать, Лана.

Его сожаление — это моя погибель. Воспоминания пропадают. Я неистово моргаю, потому что не за что не собираюсь плакать перед ним. Я чувствую волну горя, накатывающую на меня. Я так ни разу и не плакала после ее кончины. Ох, черт. Не сейчас... пожалуйста. Внезапно я встаю, он тут же подымается. Я останавливаю его рукой, предупреждая, не подходить ближе, и бегу к двери. Мне срочно нужно выйти на улицу. Моя единственная мысль, которая проноситься у меня в голове, бежать. Не позволить ему видеть меня сломленной, но он уже рядом со мной и хватает за руку. Я пытаюсь изо всех сил отцепиться от него и уйти, но у него железная хватка. Он не понимает, почему я так внезапно готова впасть в ужасную истерику.

— Там есть мой личный туалет, — говорит он тихо, и, открыв дверь, ведет по коридору, и не смотря на меня, и я благодарна ему за это. Горячие, неконтролируемые слезы струятся по моим щекам. Я еще ни разу не плакала, с тех пор, как умерла моя мать, целых три месяца я не могла плакать. Слишком много предстояло всего сделать, но теперь молчаливые слезы текут бесконтрольно, и подкатывают сильные рыдания. Я чувствую, как они сжимают мои внутренности, которые готовы содрогаются от них и готовы лопнуть.