Чтение онлайн

— Нда… Лех, у нас с тобой, походу, ни семьи, ни друзей нет, — саркастически хмыкнул я. — Вкалывать 24 на 7 — наше всё. Ну, а сам–то чего на работе, Сергеич?

— А кто вас, яйцеголовых, охранять будет? — улыбнулся двоюродный брат жены. — Мы и так немного устав нарушаем. Если следовать всем нормам, то работы в этой лаборатории можно проводить только при наличии двух охранников. Так что вы особо не распространяйтесь, чтобы наверху не прознали.

— Не вопрос, — кивнул Алексей.

— Тогда шуруйте переодеваться. Быстренько решим вопросы утренней разнарядки, и каждый займется своим делом.

— Будешь снова смотреть свои мыльные оперы? — подколол я.

— Сам ты мыльный. Не оперы, а классика, — Сергеич постукал пальцем по своему новехонькому черному ППК. Переносной персональный компьютер широким наручем обхватывал мускулистое предплечье. Неизменный атрибут сотрудников Аргентума на рабочем месте. — Сборник лучших сериалов двадцать первого и двадцать второго веков. Таких вещей уже не снимают. А будете называть это мылом — бахну парализатором. Не включая.

Засмеявшись, мы пошли в раздевалку, вход в которую располагался сразу за постом охраны. Пройдя раздевалку насквозь, можно было посетить душевую, комнату отдыха, либо в крохотный тренажерный зал. Другая дверь, сразу возле входа, позволяла попасть в саму лабораторию, предварительно пройдя стерилизационный отсек. Вся моя верхняя одежда быстро перекочевала в именной шкафчик, а на смену ей пришел тонкий оранжевый термокостюм и высокая обувь на пенистой подошве. И все, никаких тебе халатов и прочей научной атрибутики. Я выгрузил из рюкзака свое барахло, сложил в специальную открытую корзину и, не дожидаясь напарника, направился в стерилизатор. Меня и мою ношу обдало паром, потоками воздуха с примесью химического запаха, а под конец осветило со всех сторон лучами разного спектра. Зато спустя тридцать секунд я выбрался наружу, готовый начать свой рабочий день.

Лаборатория делилась на три этажа и семь секций. Моя с другом вотчина, отдел системного ПО, находилась на уровне А. Дальше по коридору шел отдел процессорного структурирования, а сразу за ним — обширная зала отдела по биотическому вживлению. В самом углу этажа притаился маленький закуток с бронированной дверью. Святая святых лаборатории — хранилище биотического материала. Ниже, на уровне B, располагался стазисный репозиторий. Там дрыхла тихим сном целая уйма всевозможных зверушек, преимущественно грызунов и приматов, на которых лаборанты тестировали все свои изобретения. Там же держали генный материал для воспроизведения любого из местных видов искусственным путем.

На уровне С, в самом холодном из местных помещений, располагалась серверная. Там сохранялись и сортировались все данные, полученные в лаборатории. Раз в несколько дней приезжал важного вида дядя, скачивал всю необходимую информацию на носители, и удалялся восвояси. Так Аргентум получал все результаты исследований и новые версии ПО, не нарушая изолированности серверов.

Зайдя в наше некое подобие офиса, я выложил на стол галопланшет, кодировщик, компиляционный блок и обруч коронарного сканирования. Алексей иногда посматривал на меня, как на дурня со ступой, из–за того, что я таскал все свое барахло домой в целях безопасности. Но мне не хотелось, чтобы кто–то залез в приборы и узнал, чем я на самом деле занимаюсь в свободное время.

— Привет Мэт, — бросил я, проходя мимо постамента с цилиндрической колбой из стеклопластика. Колбу наполняла голубоватая жидкость, в которой плавал человеческий мозг. — Надеюсь не сильно скучал без нас?

Разумеется, ответа я не ожидал. Эту штуковину нам презентовали в первый же рабочий день. По документам мозг проходил, как часть некоего Мэта Грейсона. Тело погибло, мозг спасли. Обладатель завещал его науке. По крайней мере, я для себя так решил, дабы не страдать от ненужных вопросов и укоров совести. Само собой, орган был не простой. В него вживили биоблок, сделали несколько инъекций биоклеток. Для нас он служил тестировщиком финальной версии ПО, когда все испытания на животных прошли успешно. Ну, а лично меня трудяга Мэт пару раз спасал, когда я тайком тестировал на нем обновления для Евы.

Леха появился на пороге и призывно махнул рукой:

— Погнали. Сергеич уже выловил нашу фурию. Сейчас плюшки начнут раздавать.

Молча кивнув, я последовал за другом. Под фурией он имел ввиду Веронику Павловну, которую охранник по доброте душевной называл Верочкой. Руководитель биотического отдела любила знатно потрепать мозги. Каждый работник лаборатории сторонился ее, как чумы. Не знаю, возможно эта женщина действительно была хорошим специалистом, раз получила свою должность, но хамкой и язвой от этого она меньше не становилась.

Вот и сейчас научница ждала нас у тяжелой двери склада, недовольно посматривая на часы. Это при имеющемся биоблоке! Боевой раскрас вместо макияжа, тучная фигура и идеально белый халат поверх термокостюма. Официоз и вечное недовольство в одном флаконе.

— Явились, наконец–то. Могли бы и поторопиться, — недовольно проворчала она, хотя сама подошла к складу не более минуты назад. — Давайте, Петр Сергеевич, начинаем.

Охранник кивнул. Его зрение на секунду помутнело, пока он обращался к системе замков через интерфейс биоблока. На дверной панели загорелся зеленый контур вокруг изображеня значка службы безопасности. Женщина повторила действия Сергеича, после чего значок научного персонала тоже дал зеленый свет. Загудели механизмы, втягивающие внутрь стального короба армированные затворы. Наконец, выпустив облако холодного пара, дверь медленно поползла в сторону. От открывшегося вида, у таких людей, как я, моментально просыпается тяжеленная толстомордая «жаба». И не спроста. Внутри холодильного сейфа в точно размеренном порядке стояли полки, на каждой из которых стройными рядами лежали инъекции биоклеток.

Зараза! Каждый раз чуть слюной не захлебываюсь от этого зрелища.

Вероника Павловна деловито взяла две ампулы с густой мутной жидкостью, а потом перенесла их номера в свой ППК. Стоило женщине выйти, как двери тут же поползли на место, и с тихим шипением закрылись. Научница подхватила стоявшую рядом переноску для мелкого зверья и потопала в сторону нашего отдела. Нам с Лёхой не оставалось ничего другого, кроме как двинуться вслед за ней под насмешливым взглядом Сергеича.

Бесцеремонно шлепнув переноску прямо среди моего рабочего оборудования, грымза смерила нас еще одним презрительным взглядом. И только после этого положила ампулы на стол.

— Пётр Сергеевич, — обратилась она, глядя нам за спину, — мы здесь закончили. А от вас двоих я ожидаю отчета по каждому миллилитру биоклеток.

— Разумеется, Вероника Павловна, — оскалился я, стараясь подавить в себе растущее бешенство. Она нас что, за воров держит? — Все будет в лучшем виде.

— Уж постарайтесь, — хмыкнула женщина. Задрав нос, фурия отправилась в свою вотчину, оставив нас с другом скрипеть зубами.

— Дышите глубже парни, — хохотнул охранник, когда дама отошла достаточно далеко. — Пять минут позора и можно приступать к работе.

— Нам молоко должны давать за вредность труда в таком окружении, — пробурчал Алексей.

— Смотри, чтоб ряха не треснула, — снова засмеялся Сергеич. — Ладно, работайте, не буду мешать.

— Приятного просмотра, — бросил я ему в след.

Ничего не ответив, охранник скрылся в стерилизационном блоке. Я заглянул в оставленную переноску, дабы проверить, принесли ли нам то, что положено. Внутри деловито хозяничал обычный крысиный выводок. Ровно десять штук. Разумеется, всем вживлен миниатюрный биоблок для тестов, о чем говорила красная метка на белой спине каждого грызуна. Подловить научницу на неаккуратной работе точно не получится.