Чтение онлайн

– Он тебя не простит, - сказал Жан.
– Я тоже.

– О, Жан, - сказала Рене с милой улыбкой, которая не коснулась ее глаз.
– Этого не прощу я. Постарайся немного поспать. Это поможет тебе больше, чем что-либо другое.

– Нет, - настаивал Жан, но он уже отступил.

***

Это должно было быть кошмаром.

Если бы в мире была хоть капля справедливости, Жан проснулся бы в Эверморе от нетерпения хозяина и ненависти Рико. Но когда Жан в следующий раз выбрался из пучины, он все еще находился в той светлой спальне с одной кроватью, а Рене наблюдала за ним, стоя в изножье. На ней было что-то новое, и утренний свет, падавший на кровать, мягко сиял. Жан еще раз мысленно проверил состояние своих конечностей, прежде чем снова с трудом подняться. Взгляд Рене был спокойным, но Жан никогда больше не поверил бы ее спокойному поведению. Она прокляла их обоих.

– Где я?
– спросил он, молясь, чтобы на этот раз ответ был другим.

– В Южной Каролине, - без колебаний ответила она.
– Если говорить более конкретно, ты находишься в доме нашей медсестры Эбби Уинфилд. Сегодня 15 марта, - сказала она, прежде чем он успел спросить.
– Ты помнишь что-нибудь из вчерашнего?

– Я пришел сюда вчера, - сказал Жанн. Это был не совсем вопрос, но он посмотрел на нее, ожидая ответа. Он не был уверен, насколько сильно Рико растряс его мозг, и то, что Рене кивнула, немного успокоило. Он потерял целый день из-за этих обрывков кровавых воспоминаний и последнего разговора с ней, но был готов списать эти промежутки на беспамятство.

Жан осторожно подтянул ноги к краю кровати. Правая нога двигалась сама по себе, но ему пришлось обхватить левую ноющими руками, чтобы сдвинуть ее с места. Каждый вдох, который ему удавалось сделать, и каждый дюйм, на который он передвигался, отдавался болью. Слишком много глубоких и обширных повреждений было нанесено. Боль пронзила его грудь и внутренности, как кислота, разъедая все, что от него осталось. Это было чертовски больно, но он справлялся и с худшим. Он переживет это, чего бы это ему ни стоило.

– Жан, - сказала Рене.
– Я бы предпочла, чтобы ты оставался на месте.

– Ты не сможешь меня остановить, - сказал Жан.

– Я обещаю, что смогу, - сказала она.
– Это для твоего же блага. Ты не в том состоянии, чтобы перемещаться.

– Это ты заставила меня переехать, - огрызнулся Жан.
– Тебе не следовало привозить меня сюда. Верни меня обратно в Эвермор.

– Не верну, - сказала Рене.
– Если тебя это не удовлетворяет: я не могу. Мистер Андрич на некоторое время запретил тебе посещать Эвермор.

Жанн знал это имя, но лишь смутно. Рене объяснила, когда поняла, что его молчание было скорее замешательством, чем воинственностью:

– Ректор твоего кампуса.

– Моего...
– сердце Жана ушло в пятки.
– Что ты сделала?

Рене встала и опустилась рядом с ним на колени, когда он, наконец, добрался до края кровати, нераскаявшаяся и непреклонная баррикада, удерживающая его на матрасе.

– Я отправила его в Гнездо без предупреждения и приглашения.

– Нет, - ответил Жан, глядя на нее снизу вверх.
– У него нет доступа. У него нет полномочий.

– Для него это было неприятное открытие, - призналась Рене с мрачной улыбкой в уголках рта.
– Потребовалось полдюжины звонков на факультет и службу безопасности, чтобы открыть дверь, и как только он оказался внутри?
– Она развела руками в жесте вот и ты.
– Он потребовал встречи с тобой, и Вороны не знали, что нельзя показывать ему дорогу. Рико в это время был на корте, - объяснила она, прежде чем он успел спросить.
– Он не успел достаточно быстро вернуться внутрь. О, спасибо.

Последнее замечание было адресовано мимо него. Жан не мог повернуться, чтобы посмотреть, кто к ним присоединился, но вскоре в поле зрения появилась взрослая женщина с подносом в руках. Она показалась ему смутно знакомой, что, как он понял, означало, что она связана со спортом. Он наверняка видел ее в сторонке или на банкете, а это означало, что она должна была быть медсестрой, в чьем доме его держали. Жан, прикрыв глаза, наблюдал, как Рене убирает со стола. В пределах досягаемости стояли два стакана воды, стакан светлого сока и тарелка супа.

Эбби убедилась, что поднос стоит ровно, прежде чем внимательно посмотреть на Жана.

– Как ты себя чувствуешь?

Жан ответил ей каменным взглядом, но женщину, которой изо дня в день приходилось сталкиваться с отношением Натаниэля и Кевина, вряд ли испугал бы его гнев. На самом деле, она просто наклонилась, чтобы осмотреть его раны. Ее взгляд был бесстрастным, когда она осматривала его бинты и швы, но руки были легкими, когда она ощупывала линию его плеч.

– Он что-нибудь говорил?
– Спросила Эбби у Рене.

– В его голосе слышится заметная хрипотца, - сказала Рене, - но не похоже, чтобы что-то было повреждено настолько сильно, что не подлежало бы ремонту.

Рене взяла один из бокалов и протянула ему, предлагая. Жан даже не осознавал, как сильно ему хотелось пить, но будь он проклят, если возьмет хоть что-нибудь из этого. Рене, казалось, была довольна ожиданием, держа бокал в пределах досягаемости, но, не вкладывая в его покрытые синяками руки. С минуту она наблюдала за работой Эбби, прежде чем запоздало вспомнила, что пыталась объясниться.

– Я поставила Андрича перед выбором: позволить мне забрать тебя домой, чтобы ты пришел в себя, или смириться с тем, что моя мать опубликует очень подробную и наглядную статью о том, что с тобой произошло в его кампусе. Неудивительно, что он был очень рад купить мое молчание. Он пообещал разобраться, а я, в свою очередь, пообещала держать его в курсе твоего состояния здоровья. Сомневаюсь, что мы увидим какие-либо серьезные изменения в Университете Эдгара Аллана в преддверии чемпионата, но я пока буду добиваться победы там, где смогу.