Чтение онлайн

Таких, как я. Сынов России

В Сибирь, на каторгу вели.

Все было — тюрьма и угрозы…

Таких, как я, в былых годах

Бросали в топки паровозов

И вешали на проводах.

Все было…

Даль черна от дыма.

В огне отцовские края.

В Майданеках и Освенцимах

Сжигали вот таких, как я…

И мне ли плакать, обессилев,

В жилетку собственной судьбы,

Когда велит

Судьба России

Не уклоняться от борьбы!

Вл. Чивилихину

Дымы

Уходят кверху,

И в ясном небе синем

Они стоят, как вехи,

Над селами России.

Они стоят, не дрогнув.

В любое время года

Они взлетают ровно,

Когда ясна погода.

И замирают гордо.

Зарю оповещая

И суетливый город

Спокойствием смущая.

Когда ж на небе тучи

И ветер дышит громом –

Ракитою плакучей

Дымы

Над каждым домом.

Но так или иначе,

Переживая немо,

Они свое отплачут

И снова смотрят в небо.

И, зорьку окликай,

Синеют в небе синем.

И прямота такая

Сродни тебе, Россия.

Стоят дымы,

Как вехи,

Как флаги на парадах.

Они поднялись кверху

Не для того,

Чтоб падать!..

Какая здесь, скажите, вера,

Когда, не зная почему,

Я вдруг, поверив,

Лицемеру

Самозабвенно руку жму?

И что ему, скажите, стоит,

Себя улыбкой осеня,

Радушно пригласить за столик

И выпить чарку за меня?

А я уже сгибаю спину.

Отдав размашистый поклон,

Вдруг похожу на славянина,

Что иноземцем взят в полон.

А я уже как будто должен,

Обязан дань ему платить,

Не думать – до чего я дожил!

И ложь в застолье говорить…

О робость многовекового

Седого рабства на Руси!

Держать за пазухою слово

Меня отныне не проси!

Ведь я не раб.

Я весь заполнен

Той верой, что во мне жива,

Тем самым Куликовым полем,

Где дремлет горькая трава.

Я не из тьмы явился.

Нет!

Я вечен, как теченье Волги.

Я шел к земле,

Как звездный свет, —

Стремительно и долго-долго.

Я был всегда.

И в те года,

Когда достиг земной основы,

Я часто уходил туда,

Откуда возвращался снова.

Я никогда не умирал.

Жил, настоящее приемля,

И долго землю выбирал,

Пока не выбрал

Эту землю.

Я за нее в огне горел,

Чтоб выйти к мирному рассвету.

Я с ней прошел

От первых стрел

До первой — в космосе — ракеты.

Она моя — пока живу.

И вся со мной — пока я с нею.

И глаз отцовских синеву —

Пока живу —

Забыть не смею.

Пока живу —

Мне не забыть,

Кому я, собственно, обязан

Тем,

Что могу дышать, любить

На той земле,

С которой связан

И глаз отцовской синевой,

И прямотой отцовской правды,

И кровью битвы

За Непрядвой,

И кровью битвы

Под Москвой.

И суждено мне до конца

Все вынести с тобой, Россия!

Во имя

Памяти отца,

Что прожил жизнь

Во имя сына.

Мне нравилось размашистое пенье

Погибшего от песен соловья...

Он жил в каком-то диком удивленье,

Нисколько удивленья не тая.

В озвученной

И бесконечной шири,

Закрыв глаза,

Сидел среди ветвей.

Всему тому,

Что дважды два — четыре,

Душевно удивлялся соловей.

Все удивляло:

Озеро черемух,

И воздух, что от ландыша хмельной,

И первый взрыв полуденного грома,

Прошедшего над лесом, стороной.

Все удивляло:

И гнездо на ветке,

Где дом его, отечество, семья, —

Все это

Вместе с соловьихой верной

На песню подбивало соловья...

Со дна ручьев

Восходит вдохновенье.

Рождающее реки и моря.

Так песня началась —

От удивленья,

От неба, где затеплилась заря,

От тишины,

От задремавшей рощи,

От ветерка, что по ветвям сновал ...

Был соловей типичный «лакировщик»,

Поскольку он восторга не скрывал,

Поскольку он не каркал, как ворона,

Молчал всю зиму в дальней стороне.

Дыхание ручьев

И говор грома

Он сохранил для песен о весне.

И пел певец!

И все казалось — мало.

Он голоса и песен не жалел.

Все соловья в природе понимало,