Чтение онлайн

И крест золотой, дивной работы, в жадной сумятице позабыли, телом его своим порубленным укрыл батюшка.

А за поругание храма ответ еще впереди…

Cинереченская сторона - особая. Леса здесь славные, дремучие, полные зверя, птицы и ягоды. Луга заливные, раздольные. Холмы зеленые. Небо синее. А в нем - облака белые, легкие, насквозь светятся.

И реки хороши. Немного их, правда, всего-то две. Но так они задумчиво бродят средь лесов, лугов и болот, так неторопливо ищут друг друга, пока не сольются, что кажется, их не две, а великое множество. Потому и звался этот край Синеречьем.

Речки те - мелкие, узенькие, вертлявые, но в весеннее половодье или от летних ливней разливаются широко и обильно, надолго и надежно отрезая Синеречье ото всего остального света…

…Ратникова разбудил заполошный голос церковного сторожа Силантича, бессонного старика:

– Андрей Сергеич! Сергеич! Вставай, беда на дворе!

Участковый открыл глаза, повернул голову к светлевшему окошку, за которым виднелось бледное лицо в седой бороде и метался тревожный крик.

Ратников включил свет, мигом набросил камуфляж и вышел во двор.

Дед Силантич схватил участкового за плечо, едва не сдернув с крыльца.

– Андрюша, бежи скорей к Дачникам. Неладное дело там.

Ратников на ходу плеснул в лицо из кадушки и, вытираясь платком, быстро зашагал на дальний конец села. Силантич поспешал сзади, шаркая спадающей с ноги калошей, и, дергая участкового за рукав, пояснял:

– Дверь на крыльце снаружи клюкой подпертая. Стал хозяев окликать - молчат… Что-то с ними худое стряслось.

Дачниками звали на селе Сергачевых. Они несколько лет назад купили здесь дом со всем подворьем, привели в порядок, начали хозяйствовать. И все время мечтали насовсем перебраться в деревню, очень им здесь нравилось. Но чтобы прочно стать на ноги, обзавестись скотом, птицей, инвентарем, нужны были деньги. И Сергачевы решились - продали городскую квартиру…

Подошли к дому Дачников: в окнах темно. Окна в кухню вовсе не было: рама высажена ударом шеста - он лежал тут же, возле дома. Прав дед Силантич - недоброе дело!

Андрей взбежал на крыльцо, ногой откинул от дверей шест, взяв пистолет в обе руки стволом вверх, рванулся в сени.

Никого.

Ногой же распахнул дверь в комнату, заорав страшным голосом:

– Стоять! Руки!

Некому стоять.

Андрей включил свет, окинул взглядом комнату. Нехорошо, типичный разбой.

Все опрокинуто, разбросано. Ящики комода и стенки выдвинуты, содержимое вывалено в беспорядке на пол. Сброшены с полок книги, вспорота мебельная обивка, дверца гардероба косо висит на одной петле, платья, костюмы - все брошено на пол. У пиджака и брюк вывернуты карманы, даже детская кроватка разорена.

Осмотревшись, Андрей прошел в кухню - и здесь никого. Опрокинутый стул, битое стекло на полу.

Очень тихо. Но не совсем. Участковый прислушался, затаив дыхание. Казалось, будто где-то вдали, на дальней околице, скулит маленький щенок.

Ратников прошелся по комнате, сдвинул к стене половик. Под ним - крышка погреба. Отбросил ее, включил фонарик, заглянул вниз.

Сначала увидел сброшенную на пол приставную лестницу, потом мужчину в одних трусах, привязанного к стеллажу, рядом с ним - женщина в ночной рубашке, тоже привязанная, но сидя - на ее коленях корчится малый ребенок, жалобно, устало плачет.

Это были Сергачевы, всем семейством.

Участковый спрыгнул вниз. Осторожно снял с губ женщины пластырь - Нина судорожно, прерывисто всхлипнула. Разрезал веревки, сохранив узлы. Нина прижала ребенка к груди, пытаясь его согреть.

Андрей освободил Петра, выбрались в кухню.

– Спали уже, - дрожа от озноба и пережитого, рассказывал Петр, - вдруг на кухне - грохот, звон. Не успел вскочить - ворвались в комнату, трое, в масках. С фонариками. Деньги давай, говорят, не то всех уроем. Нету, говорю, денег. Не ври, знаем. На сберкнижке, говорю, вам не снять. Снимем, где она? Не помню, говорю. Сейчас вспомнишь, пригрозили.

Затащили нас в кухню. Нинка трясется, Вовчик плачет. Меня к стулу привязали. Двое пошли в комнате шарить, один стал меня бить. Я молчу.
– Петр перевел дыхание, вновь переживая этот ночной ужас.
– Зло такое меня взяло - молчу, и все.

К тому времени все на кухне собрались. Тут я хитрость надумал. Покивал, чтобы рот освободили. Ладно, говорю, скажу, где деньги. Развяжите. В подполе они, говорю. А сам думаю: сейчас они в подпол свалятся, а я крышку - бряк, попались, голубчики! Да не вышло. В подпол один полез: где, кричит, спрятал? В кадушке, говорю, что в углу стоит. Пошарил он в кадушке, вылез. Думаю, все, убьет теперь. А он у Нинки дите вырвал и над люком держит: считаю, мол, до двух. Своих детей, мол, у меня нету, а твоего мне не жалко. Сказал я сразу же, они деньги забрали, в погреб нас спустили…

– Приметы какие-нибудь заметил?
– спросил Андрей.

– Да где там! В масках все. Да и темно было.

– Среднего роста они, не очень высокие, - сказала Нина.
– Один в тельняшке. На него свет от фонарика попал - я и заметила.

– А голоса?
– снова спросил Андрей.

– Да одинаковые все, - досадливо отмахнулся Петр.
– У них маски из шапок, до подбородка натянуты. Бубнят и бубнят, разве разберешь голоса.

– А друг к другу они как обращались? Имена, клички называли?

– Не, не называли. «Ты» да «ты», все обращение.

– Это твоя?
– Андрей показал Петру маленькую блестящую зажигалку, которую он подобрал в погребе.

– Не, ихняя, значит.

– Деньги в каком виде хранил? Какая сумма?

– Четыре вот такие пачки, резинкой стянутые. Завернутые в газету «Голос Званска».

– Ладно, ребята, - Андрей встал.
– Попейте валерьянки, поспите. Днем разговор продолжим.

Уложил в пакет обрезки веревок с узлами, а зажигалку в кармане оставил. Попрощался, вышел на крыльцо, где терпеливо дожидался его Силантич.

– Посиди здесь, дед, ладно? Не подпускай никого к дому.

– Об чем речь, - согласился Силантич.

Ратников вернулся к себе, позвонил в район, сообщил дежурному по отделу о происшествии, попросил прислать группу.

– Пошлю, Сергеич, - пообещал дежурный.
– Они на вызове в Оглядкине. Как вернутся, к тебе направлю.

Участковый погасил свет, который так и горел с его ухода, распахнул окно, поставил чайник и стал оформлять протоколы, прикидывая в уме, кто из односельчан мог сотворить такое черное дело? А о том, что у Дачников деньги появились, все село знало.