Чтение онлайн

Линн печально сказал:

– Тут он прав, Ласло.

– На основании этих материалов, – продолжал Брекенридж, – я и предложил именно такое направление работы. Очевидно, нельзя абсолютно точно наложить запись человеческого мозга на позитронный. Самый сложный позитронный мозг, который достаточно мал, чтобы поместиться в черепной коробке человека, в сотни раз проще человеческого. Он не может усвоить все обертоны, и этим необходимо воспользоваться.

На Ласло это произвело впечатление, и Линн мрачно улыбнулся. Легко отвергать самого Брекенриджа и толпу из нескольких сотен ученых, но проблема сама по себе заманчивая. По крайней мере можно утешаться хоть этим.

Мысль возникла незаметно.

Линн обнаружил, что ему нечего делать. Только сидеть в кабинете, потому что его руководство стало номинальным. Может, это и помогло. У него появилось время думать, представить себе, как выдающиеся ученые половины мира собираются в Шайенне.

Всей подготовкой с холодной эффективностью руководил Брекенридж. Он уверенно говорил:

– Соберемся вместе и победим Их.

Соберемся вместе.

Мысль пришла неожиданно, и если бы кто-нибудь в это время смотрел на Линна, то увидел бы, как он дважды мигнул. Но больше ничего.

Он продолжал действовать с холодной отстраненностью, которая помогала ему сохранить спокойствие, когда по всем основаниям он должен был бы сходить с ума.

Он разыскал Брекенриджа в его импровизированном кабинете. Брекенридж был один. Он нахмурился.

– Что-нибудь не так, сэр?

Линн устало ответил:

– Все в порядке. Я применил закон военного времени.

– Что?

– Как глава подразделения я имею право принимать любые необходимые меры. Я могу быть диктатором в своем подразделении. Одно из преимуществ децентрализации.

– Вы должны немедленно отменить это решение. – Брекенридж сделал шаг вперед. – Когда в Вашингтоне узнают об этом, с вами будет покончено.

– Со мной уже покончено. Думаете, я не понимаю, что мне предназначена роль величайшего негодяя Америки: человека, позволившего Им нарушить равновесие? Мне нечего терять – а приобрести я могу многое.

Он слегка истерически рассмеялся.

– Какая цель – бюро роботики, а, Брекенридж? Всего несколько сот человек будут убиты ПП бомбой, способной за одну микросекунду выжечь все живое в трехстах милях. Но среди этих людей наши величайшие ученые. Нам придется либо вести войну без лучших умов, либо сдаться. Я думаю, мы бы сдались.

– Но это невозможно! Линн, вы меня слышите? Понимаете? Как гуманоиды минуют нашу охрану? Как они соберутся вместе?

– Но они уже собираются. И мы им в этом помогаем. Наши ученые посещали ту сторону, Брекенридж. Они регулярно навещают Их. Вы правильно заметили, что среди них не было только специалистов по роботике. Что ж, десять ученых и сейчас там, а вместо них в Шайенн собираются гуманоиды.

– Нелепое предположение.

– Мне оно кажется разумным, Брекенридж. Но оно не появилось бы, если бы мы не знали, что гуманоиды уже в Америке, и не созвали бы конференцию. Какое совпадение: вы сообщили о гуманоидах, вы предложили проведение конференции, вы предложили повестку, вы готовите шоу, вы точно знаете, какие именно ученые приглашены. Вы уверены, что включены все десять?

– Доктор Линн! – гневно воскликнул Брекенридж. Он сделал шаг вперед.

Линн сказал:

– Не шевелитесь. У меня бластер. Мы подождем, пока эти ученые не соберутся здесь один за другим. И всех просветим Х-лучами. И измерим их радиоактивность. Без проверки ни один из них не встретится с другим, а когда все пятьсот будут проверены, я отдам свой бластер и сдамся вам. Но думаю, мы найдем этих гуманоидов. Садитесь, Брекенридж.

Они оба сели.

Линн сказал:

– Подождем. Когда я устану, меня сменит Ласло. Подождем.

Профессор Мануэль Хименес из буэнос-айресского Института высших исследований взорвался в самолете на высоте в три мили над долиной Амазонки. Простой химический взрыв, но погиб весь самолет.

Доктор Герман Лейбовиц из Массачузетского технологического взорвался в монорельсе, убив двадцать человек и ранив сотню. Аналогичным образом доктор Огюст Марин из Ядерного института Монреаля и семеро остальных погибли на пути в Шайенн.

Ласло, бледный, запинающийся, влетел с новостью о взрывах. Прошло всего два часа, как Линн сидел перед Брекенриджем с бластером в руке.

Ласло сказал:

– Я думал, вы спятили, шеф, но вы оказались правы. Они гуманоиды. Иначе быть не может. – Он с ненавистью посмотрел на Брекенриджа. – Но их предупредили. Он их предупредил, и теперь только он остался. Некого изучать.

– Боже! – воскликнул Линн, торопливо прицелился и выстрелил. Шея Брекенриджа исчезла. Торс упал. Голова покатилась по полу.

Линн простонал:

– Я не понимал. Считал его просто предателем.

Ласло стоял неподвижно, с раскрытым ртом, неспособный произнести звук.

Линн лихорадочно заговорил:

– Конечно, он предупредил их. Но как он мог это сделать сидя передо мной? У него встроенное радио. Понимаете? Брекенридж был в Москве. Настоящий Брекенридж все еще там. Боже, их было одиннадцать.

Ласло смог хрипло спросить:

– А почему он не взорвался?

– Вероятно, тянул время, чтобы убедиться, что остальные получили сообщение и самоуничтожились. Боже, Боже, когда вы сообщили новость и я все понял, мне казалось, я не успею выстрелить. Бог один знает, на сколько секунд я его опередил.

Ласло потрясенно сказал:

– По крайней мере у нас есть один для изучения. – Он наклонился и коснулся пальцами густой жидкости, которая вытекала из безголового тела.

Это была не кровь, а высококачественное машинное масло.