Собачонка Оори
Шрифт:
Захватывает из остывшего котла вываренных кореньев, сколько рука ухватила, и передает Ким Сондари.
Зашел он в какой-то ближайший переулок, сел на придорожный камень и стал угощаться. Не понравилось. Пресно, невкусно и язык дерет.
Тут набредает на него какой-то прохожий, столичный щеголь в трехэтажной шляпе. Смотрит с удивлением на то, что ест Ким Сондари, и потом насмешливо вопрошает:
– Ты чего это, дурак неотесанный, деревенщина, жрешь такую гадость? Это же корешки на краску!
Смекнул тут Ким Сондари, что дал маху, однако признаваться в том перед сеульцем не захотел. Как ни в чем не бывало дожевал и проглотил несъедобу.
Потом отвечает:
– Да я же это, почтенный, ради здоровья. Лечусь этим.
– От какой болезни?
– Да вот, от желудка.
– Что ты говоришь! – так и взвился сеулец. – И помогает?
– Еще как! Только этим и держусь, а то бы давно помер.
– Вот и я уже много лет маюсь желудком. Чего только не перепробовал для лечения – не помогает!
– Вот корешков и попробуй.
– А сколько надо съесть, чтоб выздороветь?
– Для начала три горсти,- посоветовал Ким Сондари. Сеулец сорвался с места в карьер и полетел на торговую площадь. Ким Сондари поспешил за ним. Видит- купил тот вареных кореньев, шмыгнул за угол – и давай жрать!
Тут-то и подскочил Ким Сондари к щеголеватому сеульцу, влепил ему здоровенную оплеуху.
– За что?!- опешил тот, роняя изо рта красильные корешки.
– А за дурака! Ты хотел посмеяться надо мной, ан выходит, что это я посмеялся над тобой! Теперь-то кто из нас двоих дурак?
Оставил столичного щеголя стоять с широко разинутым ртом и, довольный собою, направился дальше по рынку.
Воскрес из мертвых
В Сеуле Ким Сондари попал в руки “котов”. Сутенеры не раз подходили к нему на улице и вкрадчиво шептали на ухо одно и то же: “Женщина… Красивая женщина. Пойдемте, адяси, со мной”. Слушал их, слушал мужик, гуляя по столице, затем не выдержал, поплелся за одним из них – рябым, курносым, бедовым. Тот привел Ким Сондари в какой-то темный квартал, на кривой, тесный переулок шириною в пять шагов, и завел в некий дом. Там действительно оказалась женщина, – не поймешь, красива или нет, потому что вся была вымазана белилами, а брови толсто наведены угольным карандашом.
Без лишних слов женщина раздела гостя, сама разделась и легла с ним в постель. И только Ким Сондари хотел завести с нею разговор, чтобы хоть немного оттянуть время, как раздался сильнейший стук в дверь. Тут женщина и заговорила наконец. Испуганным голосом сообщила:
– Недавно умер муж… Похоронили неделю назад…Чем-то недоволен остался – вот и пришел назад мертвец… Бегите немедленно, адяси, не то загрызет вас!
У Ким Сондари все похолодело внутри. Не помня себя, раздвинул створки окна, голым выпрыгнул на улицу. Опомнился и сунулся было обратно в окно:
– Одежду выкиньте…
Но в доме уже начался жуткий тарарам, что-то там с грохотом падало на пол, со страшной силою ударяло в стену. Мертвец разбушевался, видимо, не на шутку! Ким Сондари поскорее дал деру. Бегал, бегал по темным незнакомым улицам, шарахаясь от малейшей тени, пока, увы, не начало светать. Тут он и понял, что приходит ему конец, потому что предстать голым перед сеульскими жителями было равносильно смерти! Выбежал на берег какой-то грязной канавы, упал на землю и притворился мертвым.
А вскоре приблизился к нему некий человек, из тех, которые бормочут себе под нос, сами с собою разговаривают. Этот остановился над голым Кимом и обрадованно залопотал:
– Вот мертвое тело! Видно, убили, ограбили и в сточную канаву выбросили. Но для меня это большая удача! Отрежу яйца – ведь из них можно приготовить превосходное снадобье!
Тут Ким Сондари вскочил как ужаленный и вцепился в человека, принялся шерстить его вдоль и поперек!
– Попался, злодей! Выследил я тебя! – кричал Ким. – Так это ты, оказывается, у моего мертвого брата муды вырезал, пока он лежал в гробу! А теперь живого человека хотел кастрировать! Ну-ка, если хочешь остаться в живых, немедленно скидывай штаны!
Тот послушно выполнил команду, испуганно бормоча под нос:
– Ожил, гляди-ка… Воскрес из мертвых.
Надел Ким Сондари чужие штаны на себя, сразу повеселел.
– Теперь шагай вперед – и до начальства! Сам иди и сдавайся стражникам. А я пойду сзади и буду издали следить за тобой, чтобы ты не сбежал, мотая дрынги-дрынги- своими причиндалами.
Ким Сондари шутил, как всегда, но человек, стоявший перед ним без штанов, не понял этого и страшно перепугался.
– Почтенный! Да как же это я предстану перед начальством в таком виде? Ведь и на самом деле – дрынги-дрынги – вон, до колен мотаются! Неприлично как-то… Меня же палками забьют!
– А что ты предлагаешь? – как можно строже спрашивал Ким Сондари.
– Надо сначала зайти ко мне домой. Это совсем недалеко отсюда…
– Зачем?
– Я хоть штаны другие надену. Да и для вас рубашка найдется.
– Ну, добро,- согласился Ким Сондари. – Веди к себе домой.
Пришли туда. Это оказался довольно большой дом, и семья у человека имелась, и в доме во всем был виден достаток. Хозяин занимался собирательством лекарственных трав и изготовлением снадобий от самых разных недугов, йем и зарабатывал недурно.
– Не знаю,- сказал он,- кто кастрировал вашего покойного брата. Но это не я!
Потому что до сих пор никогда ничего и не пытался отрезать у трупов! Вы первый, на чьи яички я, несчастный, позарился…
– Ха! Верить или не верить? – отвечал Ким Сондари. – Откуда мне знать, что ты за человек.
– А поживите у меня, так и узнаете,- стал уговаривать хозяин Кима.-
Отдохните, подлечитесь, если чем больны.
И Ким Сондари таки дал себя уговорить: остался у лекаря, и отдохнул, и подлечился. Была у него одна постоянная болезнь, которая обострилась за последнее время. Называлась эта болезнь бедностью или безденежьем – называй как хочешь.