Чтение онлайн

Это ставило крест на результатах борьбы: котлован еще можно было засыпать, сваи означали поражение.

– Г-гребаная страна… гребаный город, – с ненавистью бормотал Савельев, хрустя маринованным огурцом.

– И что? – грустно спросил Фридман. – Война проиграна?

– Выходит так… Сваи – это финиш. В суд мы подадим, Саша иск уже набросал. Но строительство теперь не остановить… Сваи – не шутка.

В подтверждении его слов тихо позванивали рюмки на кухонном столе, ритмично содрогавшемся от ударов сваебойной машины.

– И ведь самое главное… У этого троезвидогребаного «ИКСа» до сих пор нет разрешения на строительство. И эту пляцкую площадку прокуратура должна опечатать. А прокурор на это дело… испражнялся. Потому что наверняка тоже конвертик получил…

– Может, даже чемоданчик, – вставил Фридман.

– Может, и чемоданчик… У них хватит. И к тому времени, когда они разрешение получат…

– …А ты все-таки думаешь, что получат?

– Думаю, что да. Мы бессильны… И когда они его получат, то уже полдома будет построено. И даже если потом суд вынесет решение о незаконности и так далее, сносить построенное никто не будет. Помнишь, Саша говорил о прецеденте на улице Чапаева?

Фридман кивнул.

– Гребаная жизнь, одним словом, – подытожил бывший журналист и, вылив остатки спиртного себе в рюмку, отправил пустую бутылку под стол. – Ты сегодня вечером играешь где-нибудь?

– Не знаю. В театре не играю. В «Луизиане»… Вроде заранее не договаривались, но они могут позвонить позже… А что?

– Да видишь – водка кончилась. Если ты не играешь, я еще за бутылкой схожу. Не могу, Айзик, понимаешь – меня нервы колотят, залить надо.

– Не переживай, – ответил Фридман. – В этом поганом ресторане такой уровень, что там я смогу работать, даже если буду в стельку пьян и придется играть лежа. И бегать никуда не надо, у меня запас водки всегда есть… Сейчас откроем еще банку маринованных помидоров и маслины… Хлеба, правда, маловато. Но у меня маца есть. Этого года, мне раввин целый блок выдал, когда я на Пейсахе… то есть на Пасхе играл. Будешь?

– Конечно.

Они посидели молча, выпили еще по несколько рюмок, хрустя тонкой поджаристой мацой. Глухие удары сотрясали дом, не давая сосредоточиться мыслям. Фридману даже показалось, что сегодня он пьянеет сильнее. чем обычно привык от такой дозы. Вероятно, его тоже подкосила безысходность.

– Слушай, Айзик, – заговорил наконец Савельев. – Я одного не пойму. Ну ладно, мы – заложники этой дерьмодраной страны… Но ты-то, ты! Давно ведь мог уехать и плевать на все это безобразия из Израиля! Ведь в отличие от нас, не нужных никому и нигде, у тебя есть нормальная родина…

– Ну, во-первых, я не настоящий еврей. Напоминаю тебе об этом в тысячный раз.

– В тысячу первый! – Геннадий впервые за все время улыбнулся. – Звучит впечатляюще, как всегда. Самый большой парадокс природы, общества и человеческого сознания. Айзик Соломонович Фридман – не еврей!

– Я полуеврей. О таких, кажется, еще Гитлер… или Геббельс, или Гиммлер – ну в общем, кто-то из великих идеологов – говорил примерно так. Типа того, что чистокровный еврей вызывает по крайней мере какие-то эмоции. А полуеврей – явление столь позорное, ничтожное и непотребное, что его можно сравнить лишь с дерьмом, прилипшим к подошве сапога…

– Круто сказано, – вздохнул Савельев. – Правда, честно сказать, Гитлер, Геббельс и Гиммлер, а также Геринг и даже Гесс давно уже сгнили, но сегодня в этой звиздодраной России двадцать первого века я сам себя ощущаю куском дерьма. Который каждый власть имущий пытается стряхнуть.

– Но самое забавное, – грустно улыбнулся Фридман, продолжая тему. – Что примерно то же самое утверждает сам иудаизм. Я ведь еврей по отцовской линии. Для нас… для них… Ну, в общем, в иудаизме это очень важно.

– Что – важно?

Об этом говорили в самом деле тысячу раз, но Савельев то ли все забыл сейчас, расстроенный заботами дома, то ли просто хотел послушать вновь, и Фридман терпеливо продолжал.

– Что у меня именно мама была русской, а не отец. У ортодоксальных евреев учитывается только кровное родство. То есть определяющей является материнская линия, а не отцовская. Даже фамилии об этом говорят.

– Неужели?

– Именно так. Все эти Райкины, Хайкины, Фрадкины… Я, например – Фридман, то есть какой-то мой предок был сыном женщины по имени Фрида. Еврейство передает мать. Если еврейка выходит замуж за нееврея, то ее дети считаются полноценными евреями, таким образом освежается кровь и увеличивается численность нации. А вот еврей обязан жениться только на еврейке. Потому что в противном случае произойдет утрата кровной линии, как в случае моего отца. Он женился на моей русской маме и фактически стал отступником, поскольку его дети – мы с Нэлькой – по законам ортодоксального иудаизма евреями не считаемся.

– Откуда ты все это знаешь? – удивился Савельев. – Вроде раньше я не замечал в тебе такого тонкого знатока иудаизма.

– Да вон… – Фридман махнул рукой в сторону гостиной. – Иди книжки посмотри… Я же в общине играю. Так они денег почти не платят. Стараются натурой расплатиться. Мацой или книжками по иудаизму.

– В самом деле?

– Да. Вот это – самое истинное еврейство. Еврейство в абсолюте, можно сказать. Настоящий еврей, как бы хорошо ни относился к брату по крови, предложит лишь какую-нибудь полезную дребедень. Если еврей даст тебе денег, то это уже не еврей.

– И это говорит мне еврей! – засмеялся Геннадий.

– Полуеврей, подкованный в иудаизме.

– Слушай, и ты… Ты всю эту муть читаешь?… То есть прости, Айзик, я наверное, спьяну оскорбил твои национальные чувства.

– Нисколько, – усмехнулся Фридман. – Это в самом деле муть. Просто мне делать нечего. По телевизору одни шоу для дебилов, книжек новых не покупаю – читать нечего. Вот от безделья и штудирую наши священные законы. И знаешь, что самое поразительное…

– Что?

– Иудаизм в чистом виде – самый настоящий нацизм. Тоталитарная религия. И в общем мало отличается от истинного фашизма. Ты почитай свою христианскую библию, начало Ветхого завета – оно взято из нашего Пятикнижия… Увидишь моря крови и горы черепов. По сравнению с которыми Верещагинский «Апофеоз войны» – куличик из песка… И все это кровопролитие есть история богоизбранного народа. Поверь – в библейские времена мы… то есть евреи… поступали с другими народами не лучше, чем через тысячи лет поступили с самими евреями гитлеровцы. Бог избрал иудеев и дал им карт-бланш на все. Позволил грабить, притеснять и насиловать иноверцев на одном основании, что избранный народ стоит над общечеловеческими законами. Ведь на их стороне сам бог.