Чтение онлайн

И, неожиданно встрепенувшись, решительно добавила:

— Пора делать следующих! Впрочем, я вижу, вы уже над этим работаете. — И полюбовавшись покрасневшей до корней волос подругой. — Вот теперь я тебе верю. Что, сестра — каждый раз, как в первый? Зато какие детишки получились — счастливая ты!

— Как в первый, — прижав ладони к пламенеющим щекам, Дара прикрыла глаза, вспоминая.

— Ну что, никого не забыли? — поинтересовался седой, но отнюдь не старый мужчина у парнишки, возящегося с аппаратурой противодиверсионного комплекса, одновременно обозревая окружающий разгром.

Ночной налет батальона десанта на госпиталь и последующая спешная эвакуация соблюдению идеального порядка не способствовали. Ранее стройные ряды палаток зияли прорехами там, где эвакуирующиеся успели снять их, и кучами рваного брезента и брошенной мебели в местах, где было не до того.

Повсюду виделись следы ночного боя: разбросанные стреляные гильзы и воронки от разрывов гранат, развороченные и выжженные попаданием термобарических зарядов пулеметные гнезда, а то и оставленные прямо на месте смерти трупы.

Ближе к окраине госпитального лагеря красовалось несколько приличного размера воронок. Это уже постарались свои — разлет самодельных реактивных мин большого калибра был приличным. Поспешность, с которой производился залп, тем более не прибавила точности.

Осмотрев в бинокль «оспины» разрывов, испятнавшие склоны соседних высот, седой только сплюнул, оценивая результаты ночного применения «резерва верховного» — между соседними воронками местами было под две сотни метров.

— Зато хоть напугали… — буркнул он себе под нос.

— Чё? — оторвался от вождения из стороны в сторону приемным детектором недослышавший оператор.

— Не «чокай», а работай, давай. Всё что подчинённому надо слышать — доводится до его сведения громко и четко. Остальное бойца не касается. И, сменив гнев на милость: — Напугали мы десант, говорю. Не рискнули они под артобстрелом атаковать, да отошли от греха — честно говоря, я наших криворуких артиллеристов сам теперь боюсь. Не дай бог придется просить их о поддержке… Ну что, есть отметки?

— Чисто практически. Вот только от той кучи идет восходящий поток. Вроде — теплый воздух поднимается, как от дыхания. И сквозь стенки тоже угадывается тень.

— Ты что, думаешь, наши эскулапы кого-то живым в ящик положили?! — удивленно поднял брови Седой, рассматривая гору, образовавшуюся из рухнувшего от близкого попадания мины штабеля гробов.

— Может, привалило кого? — с сомнением ответил парнишка, колдуя над настройками комплекса, в попытке сделать картинку четче, — надо бы вблизи посмотреть.

— Не вопрос. Петр, Федька, Андрей Петрович — прогуляемся.

Поименованные двинулись вперед, разворачиваясь стандартным порядком с командиром и оператором в центре.

— Не, вроде живые. Двигаются… — сосредоточено произнес парнишка, да так и замер с отвисшей челюстью.

Седой быстро переключил канал сканера на себя, глянув «через плечо» на выдаваемую аппаратурой картинку, и тут же прижал датчик вниз, вместе с рукой застывшего столбом оператора:

— Остальную округу давай смотри внимательней, — бросил он, подзатыльником приводя оператора в чувство и разворачивая его на сто восемьдесят градусов. А сам быстро подошёл к неустойчивому развалу из ящиков и заглянул внутрь кучи.

Назад он вынырнул красным как вареный рак и, быстро отойдя, начал выуживать из пачки непослушную последнюю папиросу.

— Кхе. Вот дают, блин. Нашли время, а главное место, — пробурчал он, наконец прикуривая.

— Эт ты зря, — возразил ему Андрей Петрович, спокойно прислоняя к ближайшему гробу верную «десятку». Без спешки достал кисет и обрывок бумаги для самокрутки. — Когда ж еще о детях думать? Война, она ненадолго, а дети — это вечное.

Конец.