Смерч – это круто!
Шрифт:
В гримерку вошел весьма довольный режиссер Дюйм и начал поливать своих подопечных живительным нектаром похвалы:
– Ребята, справились с ролями гениально! Бесподобная постановка, я тоже молодец и умница. Все хороши, Лиссов – браво! Завтра у нас заслуженный выходной, но много не пейте, послезавтра беремся за «Чужих». Сейчас – все, можете выметаться отсюда. И не забывайте закидываться этими новыми таблетками от сновидений. Мне нужны все мои талантливые актеры в живом, рабочем состоянии.
Александр Уралович строго глянул каждому из ребят в душу и крайне импозантно удалился. Лиссов смотрел в опустевший проем двери своими многоцветными глазами (расслабленно, беспечно, жутко).
Полина открепила карточку прессы только на улице.
Вечерний народ выметался из «Психотеатра», парочка наглых пареньков предложили журналистке проехаться с ними в бар на красивой машине.
Полина хронически отказалась. Она спешно пошла по затемненной улице, обдумывая новую статью для своей колонки «плевков в лицо нейроактерам»…
Подвыпившая труппа «Психотеатра» покинула здание рабочего триумфа. Все собрались продолжить радостный вечер очередной успешной (опираясь на реакцию Александра Ураловича) премьеры. Через 20 минут ребята завалились в бар «Трап» и заняли свои привычные места за столиком у дымных окон.
Люба с Катей заказали стенобитные коктейли, а парни прикупили много пива.
– Что думаете про этого Смерча? – спросил у всех Котяра.
– Мне мерещится и я крещусь, что он – незаурядный уродец с дрелью в морозилке, – Максим уверенно шлепнул пивную кружку на стол в форме лунной рыбы.
Люба (с капризным обожанием), Илья (с привычным раздражением безразличности) и Катя (с насмешливым интересом приближавшейся ночи) посмотрели на захмелевшего коллегу. Макс лучевидно заулыбался.
– А мне кажется, будто это не один маньяк, – захлюпал Пуфик. – Может, это каждый раз новый убийца…
– Конечно, – Кот хмыкнул пивным глотком. – Он просто притворяется серийным убийцей. И все о нем – инсценировка. Чтобы блокиратор снов покупали почаще. Да кушали его побольше.
Пуфик пристыжено уткнулся в кружку губами. Глаза Котяры блестели хитрой крутизной.
– Вы ничего не понимаете в маньяках… – тон фразы Катеньки Единицы принадлежал к разделу «без возражений». Девушка плавно провела ладонью по русым волосам прически Падший Ангел и, ласково отпив из банки с коктейлем, продолжила:
– Серийный убийца – это особый вид преступного негодяя. Абсолютно сумасшедший, ищущий острых, как бритва Бога, впечатлений почти постоянно… Он словно самолет-истребитель. На тормоз не нажмешь, чтобы остановился. Или сядет, или разобьется при ударе о смерть. Но пока убийца жив – каждый может сыграть роль его жертвы, – зловещие слова Кати заставили Пуфика незаметно трястись от страха (или, возможно, от накатившего возбуждения).
Котяра саркастично присвистнул.
– Тебе бы про него надо книгу сочинить. Восхищен твоим речевым аппаратом, – он салютнул в сторону Единицы приподнятым стаканом, отпил пива и спросил. – Илюха, а ты что думаешь?
Лиссов отвлекся от прослушивания звучащей с потолка музыки и напряженно произнес:
– Мне умеренно жаль этого психопата. Наверняка, он просто мерзкий идиот, которого в детстве били собаки или насиловали голуби…
– Да ты ему, похоже, жутко завидуешь? – засмеялся пьяный Максим своей еще более пьяной хохме. Лиссов ответил ему странной улыбкой.
Чтобы хоть как-то развлечь девчонок, Котяра рассказывал анекдот про камикадзе перед вторым вылетом. Пуфик размеренно допивал свою порцию пива. Под конец типичных посиделок перед надежным выходным они обсудили предстоящую постановку «Чужих», поговорили о красоте вензельных звезд, о глубине кассетных взрывов и перемотке пространства, а после этого покинули опустевший бар.
Максим ненавязчиво предложил Любе завалиться с ним в постель на всю ночь, но девушка шикарно отказалась, заигрывая с Лиссовым. Сказав, что слишком устал, Илья поймал покорное такси и поехал домой один.
Котяра пригласил Катю к себе, слегка «почитать комикс» (она респектабельно согласилась провести эту ночь с этим парнем). Пуфик расстроено удалился в никуда своей одинокой квартирки. А Макс пьяным ходом направился куда-то еще.
Веселый вечер труппы «Психотеатра» условно завершился. Каждый помнил об «антидриме», но только один из шести нисколько не помышлял о принятии препарата.
Я забыл об этих таблетках и просто уснул.
Но вот сейчас сижу (крепко связанный) в какой-то пещере, напоминающей пищевод. Какого хрена здесь делается?!
Я слышу шаги – через минуту в чертов грот входит какой-то урод в шляпе и с кнутом на плече.
– Здравствуй, если сможешь… – говорит он женским голосом. Наверно, просто искажение звука.
Меня почти тошнит, мне страшно смотреть в лицо этого дебила. На нем, похоже, маска из пластика.
Я замечаю камеру восприятия реальности, которая левитирует над левым плечом загадочного «ковбоя»…
– Археология не терпит таких образцов, как ты, Гудок. Тебе больше не посчастливится трахать белобрысых девиц, скользя языком по их половым железякам, – этот жуткий говнюк заглядывает мне прямо в глаза… Я готов закричать от отчаяния. Этот урод пугает меня до приступа рвоты!
Он безумно улыбается и щелкает кнутом о сталактит. А после кричит своим неясным голосом бесполого существа:
– Змеи! Почему обязательно это должны быть змеи!?
Эха нет, но есть шипящий звук ползущих «червей». Я кричу, словно парализованный сасквач, когда полчище черных змей врывается в пещеру.
Они скользят ужасными шнурами хищных тел, обтекая ноги существа в шляпе. Оно поворачивается к камере маской и весело говорит:
– Смерч – это круто, правда ведь…
А я уже кричу осипшим голосищем. Надрывно, обреченно. Теряя душу и сознание. Потому что сотни текучих змей вцепились в мое спящее тело.