Чтение онлайн

Открылась дверь, и вошел врач – это была Грейс Спиви.

Никогда не видел он бормашины с таким огромным отвратительным сверлом, и он понял, что Спиви не собирается лечить ему зубы, а хочет просверлить дыру прямо в сердце…

…и его сердце бешено трепетало, когда он очнулся и увидел, что лежит, привалившись к поваленному дереву.

Кристина.

Джой.

Он не может подвести их.

Перелезая через ствол, присел на него и прикинул, сможет ли идти, но решил не рисковать и, опустившись на колени, снова пополз.

Спустя какое-то время руке стало лучше.

Она стала как мертвая. И это было лучше.

Боль утихла.

А он полз дальше.

Остановись он хотя бы на минуту, приляг и закрой глаза, боль ушла бы окончательно. Он знал это.

Но продолжал ползти.

Его мучила жажда, он весь горел, несмотря на холод.

Остановился, зачерпнул ладонью снег и поднес ко рту.

У снега был мерзкий медный привкус. Но он все равно проглотил его, потому что горело горло, а снег, хоть и отвратительный на вкус, был по крайней мере холодный.

Прежде чем двинуться дальше, была необходима хотя бы минутная передышка, больше ничего. День был пасмурный, но, несмотря на это, стальной свет, пробивавшийся сквозь деревья, слепил глаза. Если бы он только мог закрыть их, чтобы несколько секунд не видеть этого серого сияния…

Кристине не хотелось оставлять Джоя одного, но у нее не было выбора, так как она была уверена, что Чарли в беде. Ее встревожила не только продолжительная пальба.

Прежде всего, насторожил крик, а также долгое отсутствие Чарли. Но главное – чутье. Если хотите, называйте это женской интуицией: она чувствовала, что нужна Чарли.

Она сказала Джою, что далеко не пойдет, только поднимется метров на сто по тропе посмотреть, что с Чарли.

Она обняла мальчика, успокаивая его, ей даже показалось, что он кивнул, но никакой внятной реакции она от него не добилась.

– Никуда не выходи без меня, – сказала она.

Он не ответил.

– Никуда не выходи, слышишь?

Мальчик моргнул. Он по-прежнему не видел ее.

– Слышишь? Я люблю тебя.

Малыш снова моргнул.

– Охраняй его, – наказала она Чубакке.

Собака фыркнула.

Она взяла ружье и мимо догорающего костра вышла на тропу. Оглянулась. Джой даже не смотрел в ее сторону.

Он сидел, прислонившись к каменной стене, вобрав голову в плечи, скорчившись, прижав руки к животу, и неотрывно смотрел в землю. Кристине было страшно оставлять его, но она знала, что нужна Чарли, повернулась и пошла вверх по тропе.

После отдыха у костра она чувствовала себя лучше.

Мышцы и кости уже не ныли так сильно, и идти было намного легче.

Деревья защищали от ветра, но по тому, как он шумел в кронах, было ясно, что наверху бушевало вовсю. В такие редкие прогалины между ветвями свинцовый снег падал так густо и так стремительно, что скорее напоминал ливень.

Она не прошла и восьмидесяти метров, миновав два поворота, как увидела Чарли. Он лежал на тропе лицом вниз.

Нет.

Остановилась в каком-нибудь метре от него, но не подходила ближе, потому что боялась убедиться в том, что предчувствовала. Он не шевелился.

Мертв.

Боже, он убит. Они убили его. Чарли и она так любили друг друга, и вот теперь он погиб из-за нее. И от этой мысли ей стало дурно. И без того мрачные и тусклые краски дня еще больше померкли. Ее сковали серая безнадежность и холодное отчаяние.

Но скорбь неизбежно должна была уступить место страху, ведь они с Джоем остались одни, а без Чарли им вряд ли удастся выбраться из этих гор живыми. Его смерть была грозным предзнаменованием для них.

Она огляделась – поблизости никого не видно. Должно быть, Чарли ранили на гребне, и ему удалось приползти сюда. Фанатики Спиви могли находиться еще по ту сторону хребта.

А может, он перестрелял их всех.

Повесив ружье на плечо, она подошла к нему, боясь увидеть холодное мертвое лицо. Опустилась на колени и заметила, что он дышит.

У нее перехватило дыхание и казалось, перестало биться сердце.

Он жив.

Без сознания, но жив.

Все-таки в жизни случаются чудеса.

Она чуть не засмеялась от счастья, но суеверно подавила это желание из боязни, что бог останется недоволен ее радостью и окончательно отнимет у нее Чарли. Она прикоснулась к нему. Он, не приходя в сознание, что-то пробормотал. Кристина перевернула его на спину, и он глухо застонал. Она увидела разорванную на плече куртку – он ранен. Вокруг раны на рваных клочках ткани намерзла кусками темная кровь. Дело было худо, но все-таки он был жив.

– Чарли?

Он не ответил, она коснулась ладонью его лица и позвала еще раз, и наконец глаза его открылись. Мгновение они бессмысленно блуждали, но потом взгляд остановился на ней, и она увидела, что он пришел в сознание; хотя в голове у него все мутилось, бреда не было.

– Потерял, – сказал он.

– Что?

– Винтовку.

– Не переживай, – сказала она.

– Я убил троих, – прохрипел он.

– Хорошо.

– Где они? – тревожно спросил он.

– Не знаю.

– Должно быть, рядом.

– Вряд ли.

Он попытался сесть.

Видимо, захваченный темным потоком боли, он зажмурился и задержал дыхание, и на мгновение ей показалось, что он вот-вот снова потеряет сознание.

Лицо его покрыла смертельная бледность.

Он стиснул ее ладонь и держал до тех пор, пока боль не отпустила.

– Остались еще другие, – сказал он и снова попробовал сесть. На этот раз удалось.

– Ты можешь двигаться?

– Слабо.

– Надо уходить отсюда.

– Только.., ползком.