Слепая страсть

— Чем могу быть вам полезна? — спросила молодая женщина, называвшая себя Дезире.

Голос ее, нежный и завораживающий, напоминал трепетание лепестков розы на ветру. Она хорошо справлялась со своей работой — мягко говоря, своеобразной. Может быть, даже слишком хорошо. Поэтому клиенты, однажды услышав Дезире, предпочитали именно ее голос — еще и еще. Сейчас она говорила с одним из них, хорошо зная все его причуды.

— Мне бы хотелось, — шептала она, — чтобы вы полностью расслабились, забыли о работе, жене, партнерах по бизнесу. На свете есть только вы и я!

Он что-то ответил, и Дезире рассмеялась:

— Вы же знаете, что я согласна. Разве я когда-нибудь возражала? А сейчас закройте глаза и послушайте, что я вам расскажу. В моей комнате тихо и горят свечи. Повсюду горят белые свечи. От них идет тонкий аромат. Ощущаете его? — Она опять засмеялась, дразня его. — Постель тоже белая. Огромная, круглая и белоснежная. Вы лежите на ней, уже раздетый и готовый заняться любовью. Вы готовы, мистер Дрейк?

Дезире усмехнулась про себя. Он просил называть его «мистер», и это ее убивало. Но всякое бывает.

— Я только что вышла из ванной. Волосы у меня мокрые, а тело покрыто капельками воды. Тоненькая струйка стекает с соска. Я подхожу к вам и становлюсь на колени. Вода соскальзывает с моей груди и падает вам на живот. Да, верно, вода прохладная, а вы такой горячий… — Она широко зевнула, прикрыв рот рукой, чтобы он не услышал. Мистер Дрейк задышал как паровоз. Слава богу, что он так быстро получил удовлетворение. — О, как я хочу вас! Я не в силах оторвать от вас рук. Мне хочется бесконечно ласкать ваше тело. Да-да, я просто с ума схожу, когда вы это делаете, мистер Дрейк! О, мистер Дрейк, вы лучше всех, вы прелесть, вы самый великолепный любовник!

В последующие несколько минут она терпеливо выслушивала его восторги и обещания. Умение слушать клиента было основным в этой работе.

Наконец мистер Дрейк занервничал, и Дезире с надеждой взглянула на часы. Так и есть, его время подходит к концу, и сегодня вечером он последний клиент. Понизив голос до шепота, она помогла ему:

— Да, мистер Дрейк, все было просто замечательно. Вы великолепны. Нет, завтра я не работаю. В пятницу? Да, буду ждать с нетерпением. Доброй ночи, мистер Дрейк.

Услышав короткие гудки, Дезире положила трубку и снова превратилась в Кэтлин. «Десять пятьдесят пять, — с облегчением вздохнув, подумала она. — В одиннадцать смена закончится, больше звонков не должно быть. Нужно еще проверить тетради и подготовить на завтра контрольную для учеников».

Поднявшись, Кэтлин бросила взгляд на телефон. Благодаря «Фэнтэзи инкорпорейтед» она заработала сегодня две сотни долларов. Усмехнувшись, она поднесла ко рту чашечку кофе. В конце концов, работа как работа. Лучше, чем, скажем, продажа иллюстрированных журналов…

Ни Кэтлин, ни мистер Дрейк не подозревали, что в их разговоре участвовал некто третий. В комнате, наполненной флюидами секса, одинокий мужчина прижимал потной рукой к уху телефонную трубку, почти физически ощущая рядом с собой белое, влажное, прохладное тело Дезире. Он слышал ее успокаивающий голос.

— Дезире.

С неудержимо колотящимся сердцем он распростерся на постели.

— Дезире…

Он встретится с ней во что бы то ни стало. И скоро. Очень скоро!

Самолет сделал крутой вираж над памятником Линкольну и уже заходил на посадку, а Грейс даже не начала укладывать в портфель всякие мелочи, которыми пользовалась в дороге. Вместо этого она прильнула к иллюминатору, вглядываясь в землю, стремительно мчащуюся навстречу. Сердце ее ликовало: что может сравниться с полетом!

Оказывается, их рейс опаздывал. Грейс узнала об этом, только когда пассажир в кресле 3Б, как раз напротив нее, начал громко ворчать и возмущаться. Ей захотелось протянуть через проход руку, дружески похлопать его по плечу и сказать:

«Не расстраивайтесь, мой дорогой! Каких-то десять минут в этой жизни погоды не делают». Но, судя по его виду, он вряд ли оценил бы ее сочувствие.

«Кэтлин тоже будет беситься, — подумала она, — хотя и не покажет этого».

Грейс улыбнулась и откинулась на спинку кресла, приготовившись к посадке. Ее сестру тоже всегда все раздражало, как и пассажира напротив, но она не стала бы так открыто выражать недовольство.

Насколько Грейс знала сестру, та наверняка выехала из дома в аэропорт примерно за час до прилета, приняв во внимание вечные вашингтонские пробки. Грейс уже чудился знакомый голос с нотками раздражения: не тот она выбрала рейс, самолет прилетает в 18.15 — в самый час пик… А вот сейчас, имея в запасе двадцать минут, Кэтлин уже, очевидно, припарковала свой автомобиль на временной стоянке, закрыла окна и дверцы и, даже не заглянув в близлежащие магазинчики, подходит к зданию аэропорта. Она никогда не перепутает ни одной цифры, и номер рейса, несомненно, прекрасно помнит.

Кэтлин всегда появлялась раньше времени, а Грейс неизменно опаздывала — в этом не было ничего удивительного. Однако на сей раз, к счастью, можно было не оправдываться: опоздала не она, а самолет! Грейс очень надеялась, что теперь между ними наконец установится взаимопонимание, которого прежде не было.

Готовясь к выходу, Грейс бросила в портфель губную помаду, картонные пакетики спичек, ручки, щипчики и прочие мелочи. Педантичная Кэтлин никогда не поняла бы этого, ибо считала, что всему свое место. Вообще-то Грейс была согласна с сестрой, но понятие «свое место» казалось ей расплывчатым.

Грейс вообще частенько удивлялась, что они сестры. Она — беззаботная, ветреная, легкомысленная, а Кэтлин — собранная, практичная и старательная. Почему? Ведь у них одни родители, жили они вместе в небольшом кирпичном домике на окраине округа Колумбия, учились в одной школе… Монахини так и не научили Грейс аккуратно вести тетради, но часто, когда она ходила в шестой класс школы Святого Михаила, все восхищались ее сочинениями. Здесь ей не было равных. Может, это и определило ее будущую профессию…