Шрифт:
1
В тот год зима была снежной и долгой.
Только в самом конце марта земля, как бы нехотя, стала освобождаться от снежного покрывала. Вела себя словно ребёнок, который после сна осторожно высовывает руку или ногу из-под одеяла, боясь раскрыться полностью – вдруг будет холодно.
Кот Васька, утопая рыжими лапами в сером снегу, пробирался на большую проталину вдохнуть запахи весны. Там даже стала пробиваться первая травка и кое-где подснежники. Спасибо теплотрассе, проложенной в этом месте и позволяющей земле согреться.
На краю этого островка весны стоял клён. На самой высокой его ветке, качаясь на ветру, сидела ворона. Одно из крыльев вороны неестественно свисало, что было причиной того, что она практически не могла летать. Так, чуть-чуть… На одном крыле, с ветки на ветку.
Виновником такого положения вороны был Васька.
Кот и ворона какое-то время приятельствовали и Васька позволял вороне есть из своей миски, стоящей возле одного из подъездов дома.
Эта миска редко когда пустовала, ведь рыжий кот был любимцем двора и даже талисманом, поэтому его подкармливали все, кому не лень.
Но в один из зимних месяцев была такая погода, что хороший хозяин, как говорится, собаку из дома не выпустит, да и сам без нужды не выйдет. А если и выйдет, то бегом от дома к дому. За своими заботами люди совершенно забыли про кота, закрытого снегопадом в подвале.
Когда распогодилось, и дворники освободили двор от снега, старушка из первого подъезда вынесла вышедшему на свободу Ваське кошачий корм.
Васька опрометью бросился к еде.
Ворона, которая так же голодала, тоже бросилась к еде. Она помнила, что Васька с ней обычно делится. Но это был не тот случай. Голодный ещё Васька хватанул ворону за крыло. Вроде чуть-чуть, только для острастки. Дескать, не лезь, пока я не наелся. Но оказалось, что сильно и ворона стала инвалидом.
Она поселилась на клёне. Потеряв возможность летать, она стала узнаваемой во дворе, получила имя Каркуша и заботу людей. Ей теперь персонально приносили под клён или бросали из ближайших окон всякую снедь.
Каркуша уже не ела из Васькиной миски. А вот Васька повадился лежать под клёном и лакомиться тем, что из окон пролетело мимо веток и Каркушеного клюва.
Вот и сейчас, обнюхав проростки, и выбрав небольшой пятачок молодой травки, Васька улёгся отдохнуть.
На третьем этаже открылось окно кухни.
– Каркуша, иди кушать! Фью, фью! – тонким голоском прокричала женщина, размахивая дырчатым блином. Каркуша повернула голову в её сторону. Женщина прицелилась и бросила блин в сторону вороны. Блин зацепился за ветку и повис.
Ворона встрепенулась и, когда окно закрылось, стала продвигаться к блину, осторожно прыгая с ветки на ветку.
– Приятного аппетита, – прокричал ей Васька.
Ворона молча клевала блин.
Васька вздохнул и, положив голову на лапы, решил подремать. Но тут открылось другое окно, и в сторону клёна полетел кусок сыра магазинной нарезки.
Ворона, было, открыла клюв, но сыр пролетел мимо и шлёпнулся как раз возле кота.
– Мой!!! – истошно каркнула ворона.
От её крика Васька подскочил и удивлённо уставился на сыр.
– Мой!!! – опять прокричала ворона, спустившись на самую нижнюю ветку.
– Здрасьте! – ехидно сказал кот. – Что, вороне где-то бог послал кусочек сыру?
– Послал! Мне, вороне! Отдай, Васька!
– Вот ещё! Где написано, что это тебе?
– Мне бросили в окошко! По традиции! – ворона от злости стукнула клювом по ветке. Ветка закачалась так, что Каркуша чуть не упала.
– Не руби сук, на котором сидишь! – промяукал Васька, пробуя сыр на зуб. –Свалишься, никто тебя от собак не защитит. Твоих-то друзей рядом нет. Ну, вот только если я…
– Какой ты мне друг, Васька! – прокаркала ворона, глядя как кот расправляется с сыром. – Я из-за тебя инвалидом стала, летать не могу, а ты меня ещё обижаешь.
А Васька слушает да ест.
Когда сыр полностью пропал в желудке у кота, он облизнулся и посмотрел на ворону.
– Каркуша, я уже сто раз попросил у тебя прощения за свой поступок. Да, я виноват – укусил тебя. Но и ты должна иметь голову на плечах. Помнить должна, что я – хищник, как-никак. А к голодному хищнику подходить нельзя. Хорошо хоть я тебе голову не откусил. Где бы ты сейчас была без головы, а?
Ворона задумчиво молчала.
– А так, что ты особо потеряла? – продолжал Васька, которого на сытый желудок стали одолевать философские мысли. – Ты, если разобраться, больше приобрела, чем потеряла. До травмы ты кто была? Простая серая ворона! Одна из миллиона. Ни имени у тебя не было, ни кола – ни двора. А сейчас… Все тебя знают! У тебя появился постоянный дом и имя – Каркуша со старого клёна. А некоторые так даже и говорят, что Каркуша – подруга Васьки. Еду вот тебе оставляют, не надо по помойкам летать. Конечно, ты не такая популярная, как я, но и не последнее лицо двора.
– Васька, хватит мне петь сладкие песни! – очнулась Каркуша. – Ты отнял у меня самое главное!
– Что же это? – удивился Васька
– Небо! – каркнула ворона.
– Небо!? Что-то я не пойму, вон же оно, небо! – Васька поднял мордочку и посмотрел на облака. Они к вечеру становились плотнее.
– Васька, какой-же ты бестолковый! Я не могу летать в небе. Нет у меня ощущения полёта.
– Не ругайся, мудрая ты наша, – проговорил Васька. – Залезай на самую высокую ветку, вон как она качается, подними голову в облака и представь, что ты летишь.
– Васька, и правду говорят, что рождённый ползать летать не может. Ты меня не понимаешь! А мне летать охота!!!
– Вот видишь, какая ты счастливая – у тебя появилась мечта! – промурлыкал кот.
– Мечта? – удивилась ворона.
– Да, мечта. Ты же мечтаешь летать! – сказал кот. – Ты вот только определись, зачем тебе это. Если для пропитания, так оно у тебя есть. Если для общения, так оно у тебя есть тоже. Вон подруги твои, вороны, часто прилетают к тебе пообедать да поболтать. Даже люди терпят их карканье, лишь бы тебе было хорошо. А мечта… Она же может исполниться только тогда, когда… – Васька задумался, – когда она очень-очень сильная, настоящая! Вот и реши, зачем тебе крылья.