Чтение онлайн

Я остановилась как вкопанная, и Харди, задержавшись, насмешливо улыбнулся:

– Либерти, не из-за тебя ли собаки так разошлись?

– Они не могут учуять страх, – ответила я, прикованная взглядом к углу обнесенного оградой двора, где рвались и метались с пеной у рта питбули.

– Ты же вроде говорила, что не боишься собак, – сказала Ханна.

– Обычных – не боюсь. Но злые бешеные питбули – совсем другое.

Харди рассмеялся. Он положил свою теплую руку мне на шею сзади и, успокаивая, сжал ее.

– Пойдем к мисс Марве. Она тебе понравится. – Харди снял солнечные очки и обратил на меня улыбающиеся голубые глаза. – Обещаю.

В фургоне сильно пахло табачным дымом, цветочной водой и еще чем-то вкусным из духовки. Казалось, каждого квадратного дюйма жилища коснулась рука художника. Расписанные вручную вентиляторы в крыше, сплетенные из акриловой пряжи крышки матерчатых коробок, рождественские узоры, вязаные коврики и всех размеров и форм холсты без рам с изображениями люпинов.

Посреди всего этого хаоса стояла полная маленькая женщина с начесом-муравейником идеальной формы. Волосы были выкрашены в какой-то красноватый цвет, аналогов которого я никогда не встречала в природе. Лицо женщины покрывала сетка мелких и глубоких морщин, которые находились в постоянном движении, подстраиваясь под ее оживленную мимику. Взгляд был живой и настороженный, как у ястреба. Мисс Марва, может, и была старой, но уж неповоротливой ее точно не назовешь.

– Харди Кейтс, – проскрежетала она огрубевшим от никотина голосом, – я ждала, что ты заберешь мои картины два дня назад.

– Да, мэм, – кротко сказал Харди.

– Ну, мальчик мой, и что ты скажешь в свое оправдание?

– Я был очень занят.

– Если уж заявляешься с опозданием, Харди, то потрудись хотя бы изобрести нестандартное объяснение. – Ее внимание переключилось на нас с Ханной. – Ханна, что это за девочка с тобой?

– Это Либерти Джонс, мисс Марва. Они с мамой только что въехали в новый трейлер внутри новой дороги.

– Вы с мамой вдвоём? – спросила мисс Марва, поджав рот, словно только что проглотила горсть жареных пикулей.

– Нет, мэм. С нами еще мамин друг. – Поощряемая расспросами мисс Марвы, я рассказала все о Флипе, о том, что он вечно переключает телевизор с одного канала на другой, о том, что мама овдовела, и о том, что я пришла заключить мир с питбулями после того, как они, убежав из-за ворот, до смерти напугали меня.

– Негодники, – без выражения проговорила мисс Марва. – От них больше беспокойства, чем толку. Но они нужны мне для компании.

– А чем вас не устраивают кошки? – спросила я.

Мисс Марва решительно покачала головой:

– Я давно отказалась от кошек. Кошки привязываются к месту, собаки – к людям.

Мисс Марва, слегка подталкивая, повела нас троих в кухню и перед каждым поставила тарелку с большущим куском торта «Красный бархат». Харди с набитым ртом сообщил мне, что мисс Марва готовит лучше всех в Уэлкоме. По его словам, торты и пирожные мисс Марвы каждый год выигрывали трехцветную ленточку на выставке в округе, пока руководство не попросило ее отказаться от участия, чтобы дать другим шанс на победу.

Такого вкусного торта «Красный бархат», как у мисс Марвы, я никогда не пробовала. На пахте, с какао и добавлением красных пищевых красителей, он горел, как красный светофор, а сверху был покрыт слоем крема толщиной с дюйм.

Мы поглощали этот торт, как голодные волки, и, подбирая крошки, так яростно скоблили вилками желтые тарелки, что чуть не сковырнули с них слой. Я еще чувствовала во рту сладкий вкус крема, когда мисс Марва подвела меня к банке с собачьими печеньями, стоявшей на краю кухонной стойки.

– Отнеси пару печений собакам, – проинструктировала меня она, – и скорми их им через ограду. Покормишь их – они мигом к тебе проникнутся.

Я с трудом сглотнула. Торт в желудке разом превратился в кирпич. Видя выражение моего лица, Харди тихо сказал:

– Не бойся.

Перспектива оказаться лицом к лицу с питбулями не очень-то вдохновляла, но если это обещало еще несколько минут рядом с Харди, то я и к стаду разбушевавшихся лонгхорнов вышла бы. Запустив руку в банку, я взяла два печенья в форме косточки, которые в моей влажной ладони сразу же стали липкими. Ханна осталась в прицепе помочь мисс Марве сложить ее работы в коробку, принесенную из винного магазина.

Как только Харди подвел меня к воротам, воздух наполнился сердитым лаем. Собаки скалили зубы и рычали, прижав уши к пулевидным головам. Кобель был черно-белым, а сука желтовато-коричневой. Интересно, недоумевала я, неужели их так тянет изводить меня, что они ради этого даже покинули тень возле трейлера.

– А они не вырвутся из-за ограды? – спросила я, держась так близко к Харди, что он почти спотыкался об меня. Энергия собак била фонтаном. Они так неистовствовали, что казалось, хотели перепрыгнуть через ворота.

– Ни за что, – с ободряющей уверенностью сказал Харди. – Я сам делал эти ворота.

Я с опаской покосилась на разъяренных собак.

– Как их зовут? Псих и Киллер?

Харди покачал головой:

– Кекс и Твинки [4] .

Я от изумления раскрыла рот:

– Шутишь.

По губам Харди пробежала улыбка.

– Нисколько.

Если мисс Марва дала им имена десертов, пытаясь придать привлекательности, то ее надежды не оправдались. Глядя на меня, собаки истекали слюной и клацали зубами, точно перед связкой сосисок.

Тоном, не допускающим возражений, Харди приказал им замолчать и вести себя прилично, если они не хотят неприятностей, а также сесть. Последняя команда была выполнена лишь частично: Кекс с неохотой опустил зад на землю, а Твинки с вызывающим неповиновением осталась стоять. Тяжело дыша и открыв пасти, парочка смотрела на нас глазами, похожими на черные пуговицы.

– А теперь, – начал Харди, – протяни на ладони печенье черному псу. В глаза ему не смотри. И не делай резких движений.

Я переложила печенье в левую ладонь.