Чтение онлайн

– Уже накрывают столы к вечерней трапезе, – сдавленным голосом произнесла она.

– Тогда после ужина, о Смущеннолицая Невинность? И мы поднимемся в нашу опочивальню по отдельности, чтобы не травмировать челядь? – Джеффри опять дразнил ее, но его губы стали полнее, чем обычно, а глаза ярко блестели.

Джоанна рассмеялась.

– После ужина, – согласилась она. – Было бы невыносимо думать о том, как все они смотрят на блюда с едой на столе и ждут нас. – Она подняла одну бровь. – Не люблю, когда меня торопят.

– Обещаю, что не стану этого делать, – мягко сказал Джеффри, и его пальцы медленно скользнули по ее затылку и шее, когда он убирал руку.

– Ты никогда не думала, любовь моя, – лениво произнес Джеффри, – о том, что за одной свадьбой часто следует другая?

Обычно они оба засыпали после акта любви, но на этот раз их охватила только приятная истома, хотя минуту назад страсть бушевала в обоих и привела на вершину блаженства. Джеффри лежал на спине, запрокинув руки за голову, и разглядывал красивые вышитые узоры на пологе кровати. Он мог даже различить блестящие нити, красные и золотистые на голубом фоне, потому что они неплотно задернули шторы. Голова Джоанны покоилась на груди, и ее огненно-рыжие волосы укрывали тело мужа, будто одеялом. Свет, проникавший сквозь полузадернутый полог кровати, вспыхивал на них, и казалось, что по телу Джеффри перекатываются огоньки.

– Уолтер де Клер сейчас с Пемброком, – продолжал Джеффри, – и Сибель пишет, что если у нас нет возражений, то мы можем сопровождать Элинор и Иэна. Когда Уолтер увидит Сибель на свадебных торжествах, мне кажется, он сделает ей предложение.

– Я думала, что он сделает ей предложение, когда мы все встретились в Лондоне в начале прошлого месяца. Когда этого не произошло, я удивилась и подумала, неужели его остановила та ссора между ними из-за набегов его людей на поля около Кингслера. Сибель – девушка с характером и не очень следит за своим языком, когда рассердится.

Не переставая гладить тело мужа, Джоанна лениво завернула в один из завитков на груди Джеффри несколько своих тонких прядей, как бы заключив их в плен. Временами Джоанне любовь по-прежнему представлялась пленом, хотя теперь она уже не страшилась ужасов сладкого заточения, не жалела даже о боли, которую доставляла ей постоянная тревога за мужа. И все же мысль о том, что дочери предстоит пережить все страхи за любимого человека, подвергающегося постоянной опасности, тревожила ее.

При всем своем уме Джеффри никогда не мог понять подобных проблем. Он нахмурился, вытащил руки из-за головы и приподнял лицо Джоанны так, чтобы видеть его. С этим движением все заточенные ею пряди волос освободились, и она улыбнулась. Затем села возле мужа, чтобы снять напряжение, которое ощутила у себя на шее при взгляде на него.

– Он почти сделал предложение, но ты говоришь так, будто рада, что я остановил его, – сказал Джеффри. – У тебя есть какие-нибудь возражения против Уолтера? Мне придется принять чье-нибудь предложение руки и сердца, и очень скоро. Сибель уже шестнадцать, и она должна быть хотя бы помолвлена уже минимум два года. Мои извинения становятся все менее убедительными.

– У меня вовсе нет никаких возражений, – ответила Джоанна, – а лишь маленькая оговорка. Я не уверена, что Уолтер примет наши условия. Они... необычны.

– Мягко говоря, – с усмешкой согласился Джеффри. – Но это верный способ проверить чувства мужчины. Мужчина, который согласен жениться, зная, что его жена будет до самой его смерти сама владеть своими землями, испытывает желание к женщине, а не к ее землям или богатству.

– Мама и я тоже на это надеемся, – сказала Джоанна. – Но я не уверена, что Уолтер поймет наши намерения правильно, а не подумает, что это дипломатическая хитрость.

– Если он ничего не понял после того, как Сибель прогнала его людей назад в лагерь, заставила его по уши покраснеть за нерасторопность и неумение управлять воинами и пригрозила, что если такое повторится еще раз, то она выставит целый гарнизон Кингслера, а его лично повесит за пятки, то он намного глупее, чем я предполагал.

– Не глупее, – возразила Джоанна, лаская мускулистую грудь Джеффри. – Он хочет ее. Это видно по тому, как он следит за ней взглядом, как ему трудно отвести от нее глаза. Мужчины, если им чего-нибудь хочется, обманывают сами себя. Они забывают о шипах, когда добираются до розы.

– Женщины тоже, – заметил Джеффри, сжимая ее руку в своей. Ее ласки начали возбуждать его, что, как он подозревал, и было ее целью, и он хотел раз и навсегда покончить с темой замужества дочери. Из всех мужчин, которые увивались вокруг Сибель, Джеффри предпочитал Уолтера. Несмотря на слова, он чувствовал нежелание Джоанны оказать на Сибель давление, чтобы заставить ее согласиться на брак с Уолтером. Джеффри любил дочь и ни на минуту не хотел допустить мысли о том, что ее можно насильно выдать замуж за не понравившегося ей мужчину, но, судя по всему, Сибель благоволила Уолтеру. Всем остальным членам семьи Уолтер тоже нравился. Его владения располагались в очень благоприятном месте по отношению ко всей собственности семьи, и поскольку Сибель все равно надо было за кого-то выходить замуж, то ее следовало подтолкнуть к Уолтеру.

– В письме Сибель Уолтер не упоминается, – продолжал Джеффри, – но я не могу поверить, что Элинор не сказала ей о том, что он, скорее всего, прибудет на свадьбу. Если бы она не хотела его видеть, то предпочла бы остаться в Роузлинде. У меня такое чувство, что Сибель не против выйти замуж за Уолтера. Я не прав?

– Нет, прав, действительно нравится, – медленно произнесла Джоанна, – и не потому, что она что-либо говорила, а именно из-за того, что промолчала. Ты знаешь ее манеру высмеивать тех молодых людей, которые ухаживали за ней. Но она никогда не насмехалась над Уолтером. – Она вздохнула. – Я полагаю, ты должен серьезно отнестись к любому предложению с его стороны, но хотела бы, чтобы избранник нашей дочери был помоложе.

– Он всего на двенадцать или четырнадцать лет старше Сибель, – возразил Джеффри, – и его едва ли можно назвать стариком. Я подозреваю, что именно его возраст отчасти ее и привлекает. Я действительно знаю, как она высмеивает всех своих более молодых поклонников. Дело в том, что в Уолтере нет ничего такого, что могло бы вызвать насмешку. Он достаточно опытен, чтобы не обронить глупого слова.

– Да, – голос Джоанны звучал ровно. – Но есть и обратная сторона. Сибель не потерпит неверности. Поймет ли это Уолтер? Он привык к определенному образу жизни... Вот почему я сказала, что хотела бы, чтобы избранник был помоложе. Уолтеру будет трудно переменить привычки... Сибель, я надеюсь, не ревнива, но она должна быть единственной его женщиной.

– О, я знаю таких неревнивых женщин! – засмеялся Джеффри. – Чего бы я лишился сначала, если бы был неверен: головы, мужской плоти или просто жизни, о моя неревнивая жена? Сибель – не единственная женщина на свете, которая так считает. Но я не знаю, почему ты сомневаешься в том, что мужчина может изменить свой образ жизни. Посмотри на Иэна и Адама, да и на Саймона тоже.

– Это не одно и то же, – с сомнением произнесла Джоанна. – Иэн всегда любил мою мать, с тех самых пор, как впервые увидел ее, когда ему было семнадцать. Все остальные женщины, которые появлялись и исчезали в период, когда мама была замужем за моим отцом, ровным счетом ничего не значили для него. Трудно ждать от мужчины с такой внешностью, как у Иэна, что он свято будет хранить обет безбрачия.