Чтение онлайн

Она уткнулась головой ему в грудь, он обнял её. Наконец, они разложили диванчик и занялись любовью.

Их разбудил бледно-розовый рассвет. Сэм лежал, глядя на неё, очерчивая пальцем едва заметный шрам на её подбородке:

— След от падения с велосипеда в двенадцать лет.

— До того, как мы встретились.

Она провела рукой по операционному шраму на его левом колене:

— Конец твоей карьеры начинающего хоккеиста, тебе тогда было семнадцать.

— Так много одинакового, — сказал Сэм. — Я знаю тебя. Моё сердце, моя душа знают тебя, и ты не какая-то другая Сара. Ты — это ты. Только…

— Только в твоём мире я мертва, и поэтому я не могу по-настоящему быть твоей Сарой. А в моём мире умер ты, поэтому ты не можешь по-настоящему быть моим Сэмом. Я задавала себе тот же самый вопрос, что и ты. Изменяю ли я тебе с тобой? Правильно ли я делаю, приходя сюда?

Он дотронулся до обручального кольца на её руке:

— Это кольцо дал тебе я, — ответил он. — Я клялся любить, уважать, почитать тебя, пока нас не разлучит смерть. И ты здесь, живая. И я. Я собирался сдержать клятвы тогда, собираюсь и сейчас. Как — может иметь значение для твоих родных, или моих, или для наших друзей, но мне наплевать, как. Мы нашли друг друга, мы вместе, как и должны, и я сделаю всё, что могу, чтобы видеться как можно чаще.

Когда, рука об руку, они вместе шагнули на мост, он снова исчез, и снова её сердце разбилось.

Однако на этот раз всё было иначе. На этот раз она знала, что он реален. И если она и одинока в своём мире, в их мире он по-прежнему жив, каким бы крошечным этот мир ни был.

Мать сказала:

— Ты беременна! Как ты могла?

Отец отвернулся, на лице его были написаны стыд и отвращение.

Подруги, зная о вазэктомии Сэма, спрашивали:

— А кто отец?

И неожиданно начинали с подозрением смотреть на собственных мужей.

Она сказала им правду, они ей не поверили. Когда она отказалась сделать аборт, родители перестали с ней разговаривать, а у друзей почему-то стали отключаться телефоны.

Мальчики поддержали её, хотя и были слегка ошарашены поначалу.

Пять месяцев каждый вечер Сара смотрела, нет ли света в окне домика на дереве, и каждый вечер домик был тёмен.

Она фотографировала сыновей, заставляла их фотографировать её и её растущий живот и заполняла снимками альбомы. Она не скрывала, что хранит альбомы в домике на дереве.

— Чтобы они были поближе к папе, — сказала она мальчикам. Она хотела показать их Сэму, когда он снова появится. Этого она им не сказала.

Беременность протекала тяжело, но не так, как та, что закончилась выкидышем. Саре удалось немного прибавить в весе.

Никогда она не была столь одинока.

Зато она спала ночами. В душе она знала, что Сэм с ней, она ходила к дереву, садилась рядом с урной и говорила с ним. Рассказывала о мальчиках. Она знала, что он рассказывал ей о мальчиках и о Саманте, которая в его мире была жива.

Иногда Майк и Джим шли с ней и сидели рядом, пока она говорила. Иногда кто-то из них ходил к дереву один.

— Он всегда с нами, — повторяла Сара. — И всегда будет любить нас.

Тянулись длинные дни и одинокие ночи. Он был там, на островке. С ней. Она не сомневалась в нём и не теряла веры.

Она стояла боком у раковины на кухне, стараясь, чтобы огромный живот не слишком мешал мыть тарелки, когда, выглянув из окна во двор, увидела огонёк в домике на дереве.

Уложить мальчиков спать? Ещё слишком рано. Однако дело было в пятницу вечером, поэтому она сказала им:

— Я пойду к домику, хочу поговорить с папой. Вы, если хотите, можете смотреть телевизор до полуночи, а потом — в кровать. — Она посмотрела им прямо в глаза. — Я рассчитываю на вас обоих.

Майк обнял её:

— Мы не подведём тебя. И папу. Мама, ты не одна.

Джим согласно кивнул.

Она обняла их:

— Спасибо. Спасибо, что мы с папой можем вами гордиться.

Сыновья заперли за ней дверь, и она поспешила по мостику в туман.

— Сэм? — позвала она.

Он выскочил на балкон:

— Ты здесь!

— Да. Но я больше не могу подниматься по лесенке.

— Я сейчас спущусь.

Он положил руку ей на живот, и прижал её к себе, насколько было можно. Ребёнок толкнул его, и он сказал:

— Я знал, что сегодня ты увидишь свет.

— Откуда?

— Нашёл твои альбомы. Я наверху смотрел на ваши фотографии, твои и мальчиков. Они совсем такие же. Но пустое место там, где должна быть Саманта…

Он вытащил бумажник, и, раскрыв его, показал фотографии сыновей и Саманты. Мальчики выглядели точно так же. Саманта была прекрасна.

— Как ты справляешься? Все тебе помогают? — спросил он.

— Ни твои, ни мои родители со мной не разговаривают, ибо думают, что я изменила тебе; подруги отвернулись от меня, ибо думают, что я изменила тебе, и подозревают собственных мужей. — Она пожала плечами. — Зато ребята ведут себя чудесно. У нас всё в порядке, у всех троих. Я каждый день прихожу поговорить с тобой. Я чувствую, что ты здесь.

— Потому что я действительно здесь. Я тоже прихожу сюда.

Она тронула его за руку:

— Чтобы выжить, мне достаточно знать: ты здесь, ты жив, даже если не можешь быть со мной. — Она засмеялась. — Иногда я думаю, не говорим ли мы об одних и тех же вещах, не отвечаем ли друг другу.

— Конечно, отвечаем. Иногда я почти слышу тебя. Когда ты ещё могла забираться на дерево, ты садилась на диванчик и говорила со мной — всегда слева, да?

— Потому что ты всегда сидел справа, — ответила Сара, и они улыбнулись друг другу.

— Иногда, когда мы там сидим, я протягиваю руку и сжимаю твою ладонь, — проговорил он, не выпуская её руки.