Чтение онлайн

Он зашел в зазор между первым и вторым контейнерами, расстегнул молнию и направил на стену мощную струю. Поначалу наслаждение было столь велико, что он буквально вознесся на вершину блаженства, забыв о недавних неприятностях, но, по мере того, как напор струи начал слабеть, в голову вновь полезли нехорошие мысли.

Положение у него было аховое.

Он справлял малую нужду у стены дома, к котором у него была теплая, уютная квартира, нервно оглядываясь через плечо, из опасения, что его кто-то увидит. Любой наркоман или грабитель, мог стукнуть его по голове, раздеть, а то и убить. Но было бы еще хуже, если б его застукали, к примеру, Фенстеры из квартиры 2С или Дэттлбаумы из 3В. Как бы он объяснял свое поведение? И что произошло бы после того, как назавтра это трепло, Алисия Фенстер, рассказала бы обо всем Ви?

Облегчившись, Говард застегнул молнию ширинки, вернулся в входу в проулок. Посмотрел направо, налево, убедился, что улица пуста, проследовал к минимаркету и купил бутылку "пепси-колы" у вечно улыбающейся, смуглолицей миссис Лакс.

– Сто-то вы сегодня бледный, мистел Милта, - посочувствовала ему миссис Лакс сквозь улыбку.
– Вам несдоловится?

Будьте уверены, подумал он. Еще как нездоровится, миссис Лакс. Такого сегодня натерпелся страха, а ведь ягодки еще впереди.

– Наверное, подцепил какую-то вирусную инфекцию в раковине, - ответил он. Улыбка вдруг начала сползать с ее лица. И он понял, что ляпнул не то. Я хотел сказать, на работе.

– Одевайтесь потеплее, - улыбка вернулась на прежнее место.
– По ладио обесяли похолодание.

– Благодарю вас, - ответил он. По пути домой открыл бутылку и вылил содержимое на тротуар. Поскольку ванная стала запретной территорией, он понял. Что надо ограничивать себя в жидкости.

Войдя в квартиру, он услышал умиротворенное похрапывание Ви, доносящееся из спальни. Три банки пива сразили ее наповал. Он поставил пустую бутылку на кухонный столик, направляясь в спальню, остановился у двери в ванную, приник к ней ухом, прислушался.

Скреб, скреб, скреб-поскреб.

Говард улегся в кровать, не почистив зубы. Такое случилось с ним впервые за последние двадцать девять лет тому назад. В предыдущий раз он не чистил зубы аж две недели: отправляя его в летний лагерь "Высокие сосны", мать забыла положить в рюкзак зубную щетку.

* * *

Он долго лежал без сна рядом с Ви.

Слышал, как палец описывает бессчетные круги по фаянсу раковины, скребя по нему ногтем. По большому счету он не мог ничего слышать, его и палец разделяли две плотно закрытые двери, но он знал, что палец "гуляет" по раковине, а потому представлял себе, что слышит это мерзкое поскребывание, и не мог уснуть.

Но одной бессонницей его беды не ограничивались. Он по-прежнему не знал, как решать возникшие перед ним проблемы. Не мог же он до конца жизни мочиться в проулке. Он сомневался, что во второй раз не попадется на глаза кому-нибудь из друзей или соседей. И что тогда будет? Этого вопроса на финальной стадии "Риска" не задавали, и он представить себе не мог, каким будет ответ. Нет, в проулок он больше ни ногой.

Может, осторожно предложил внутренний голос, ты привыкнешь к этой пакости.

Нет. Это просто невозможно. Он прожил с Ви двадцать один год, но не мог справлять малую нужду в ее присутствии. Мочеиспускательный канал перекрывался напрочь. Она-то могла, пока он брился, сидеть на толчке, писать и рассказывать о том, что ее ждет сегодня у доктора Стоуна, но с ним такой номер не проходил. Он мог опорожнять мочевой пузырь лишь в полном одиночестве.

Если палец не уйдет сам по себе, тогда тебе придется перестраиваться, менять устоявшиеся привычки, подвел невеселый итог внутренний голос.

Говард повернул голову, взглянул на часы, стоявшие на столике у кровати. Без четверти два... и ему опять приспичило.

Он осторожно поднялся, на цыпочках вышел из спальни, мимо двери в ванную, за которой ни на секунду не утихало поскребывание, проследовал на кухню. Передвинул скамеечку для ног к раковине, встал на нее, прицелился в сливное отверстие, прислушиваясь к звукам, доносящимся из спальни: как бы Ви тоже не встала с кровати.

В конце концов все у него получилось... после того, как он добрался до трехсот сорока семи. Это был рекорд. Он поставил подставку на место, на цыпочках вернулся в спальню, думая: "Долго я так не протяну. Не смогу".

Проходя мимо двери в ванную, хищно ощерился.

Когда в половине седьмого зазвенел будильник, он выбрался из кровати, потащился в ванную, осторожно переступил порог.

Увидел, что раковина пуста.

– Слава Богу, - дрожащим голосом прошептал он. Волна облегчения накрыла его с головой.
– О, слава Б...

Палец выскочил, как черт из табакерки, словно откликнувшись на его голос. Три раза крутанулся вокруг своей оси, и потом согнулся в верхней суставе, словно ирландский сеттер, готовый броситься за добычей. А указывала верхняя фаланга на него.

Говард отступил от раковины, не подозревая, что его губы разошлись в зверином оскале.

А кончик пальца поднимался и опускался, поднимался и опускался... словно палец здоровался с ним. Доброе утро, Говард, как приятно тебя видеть.

– Пошел на хер, - пробормотал Говард и решительно повернулся лицом к унитазу. Попытался отлить... бесполезно. Его захлестнула ярость, захотелось ухватиться за палец, вырвать его, бросить на пол и топтать, топтать, топтать...

– Говард?
– простонала за дверью Ви. Постучала.
– Ты скоро?

– Да, - он приложил все силы, чтобы голос звучал, как обычно. Спустил воду.

Но Ви абсолютно не волновало, как звучит голос Говарда, она даже не вскинула на мужа глаза, чтобы посмотреть, как он выглядит. В это утро она мучилась от похмелья.

– Не самое ужасное, которое мне довелось испытать, но одно из худших, пробормотала Ви, протискиваясь мимо него, поддернула ночнушку, плюхнулась на сидение. Прижала руку ко лбу.
– Нет, больше я эту гадость не покупаю. "Американское зерновое", что б оно лопнуло. Кто-то должен сказать этим пивоварам, что удобряют зерно при посеве, а не после жатвы. Чтобы от трех паршивых банок пива так болела голова! Боже! Не зря говорят, скупой платит дважды. Задешево качественный товар не продают. Особенно на распродаже у этих Лаксов. Гоуви, будь хорошим мальчиком, дай мне аспирин.