Чтение онлайн

В его словах был смысл. Каждое путешествие имеет свою цель. Кто-то отправляется открывать новые земли, а кто-то (это чаще всего) за золотом.

И тут выяснилось, что наше путешествие совсем не отличается от настоящих. Мы, оказывается, тоже отправлялись открывать новые (для нас) земли, а заодно и за золотом!

И папа рассказал такую загадочную историю.

Давным-давно, когда нас с Алешкой не было еще и в помине, на далеком, глухом и диком берегу Белого моря был старый рудник. Там добывали какой-то кварцит и слюду для промышленности. И вот рабочие в одной из шахт нашли вдруг огромный золотой самородок. Которому не было цены. И они захотели послать его в подарок любимому товарищу Сталину. Был тогда такой вождь нашего великого народа. Но они узнали, что начальники рудника захотели присвоить это золото. Тогда рабочие спрятали от них самородок в самой далекой шахте, почти у самого берега моря. Но тут началась война, рудник закрыли, а всех рабочих отправили на фронт. И никто из них не вернулся, и про самородок забыли. А потом, через много лет, в каком-то архиве нашелся клочок бумаги со схемой, вроде карты того самого места, где прятался самородок. Попытались его найти. Но не тут-то было. Эти шахты - сплошные подземелья, все запутанные в ходах и переходах, многие из которых были давно затоплены морской водой.

Но кладоискатели не отчаивались. Со схемы сделали несколько копий, и многие продолжали бесполезные поиски. Одна такая копия случайно попала в руки нашему папе.

– Вот она, - сказал папа, положив на столик пожелтевший листок бумаги.

Тут какой-то дядька в майке и кепке отдернул наше одеяло и заглянул к нам в купе:

– Ой! Извиняюсь, я ошибся. Это шестой вагон будет?

– Будет пятый, - нетерпеливо ответил Алешка, не отрывая глаз от схемы.
– Завтра утром.

Мужик исчез.

– А что же ты сам не нашел самородок?
– спросил я папу.

– Не смог. Вот видишь, - он ткнул пальцем в схему, - это огромная скала - несколько километров сплошного камня. А на ее вершине - огромный колодец - дыра, отвесная и глубокая. И вот здесь, почти у самого его дна, залитого водой, расходятся в разные стороны подземные ходы - штреки и штольни. Без специального снаряжения туда никак не попадешь.

– На веревке, - хладнокровно пожал плечами Алешка, наш опытный кладоискатель (я об этом уже как-то рассказывал).
– Спуститься - и все!

– Там знаешь, какая глубина?
– стал оправдываться папа.
– Двадцать метров, семиэтажный дом. Но говорят, что туда можно попасть другим путем, со стороны моря, с одного из островов. Будто бы оттуда ведет старинный подземный ход…

И тут снова откинулось одеяло - опять кепка в майке.

– Ой! Извиняюсь…

– Пятый, пятый, - оборвал его Алешка.
– Давно уже.
– И майка в кепке послушно исчезла.

– Спать, кладоискатели, - сказала мама.
– На рассвете - подъем.

Папа бережно сложил схему и сунул ее в большую карту, которая лежала у окна, рядом с его планшетом.

Алешка потянулся ко мне и прошептал:

– Как доберемся до этого колодца, ты меня спустишь туда на веревке. Самородок - пополам, по-честному.

– Я вам сейчас не пополам, а по полной норме выдам, - сказала мама.
– По-честному.

И мы почти уснули.

Но тут папа сказал:

– Лоухи проехали.

– А кто это?
– поднял Алешка голову.

– Станция так называется. Здесь когда-то жила злая лоухская ведьма. Ты разве не прочитал в книге?

– И это в честь нее назвали станцию?
– удивился Алешка, уходя от ответа. И опасливо поинтересовался: - А сейчас она где?

Папа сказал, что злая Лоухи жила очень давно, в легендах и сказаниях.

– А чего она делала?

– Вредничала, в основном. Сеяла зло на земле, обижала добрых людей. Но они с ней справились.

– Навсегда?
– спросил Алешка.

Мама засмеялась и сказала, что борьба добра и зла - вечная. И поэтому, чтобы зло не победило, нужно почаще совершать добрые поступки.

Например, вовремя ложиться спать, подумал я.

Алешка покивал головой, сделал вид, что все понял и отныне будет творить добро окружающим. Днем и ночью. Обязательно. Прямо сейчас. И усмехнулся маминой наивности.

И мы опять уснули. И тут же услышали папин голос:

– Пора, ребята. Высаживаемся.

Я глянул в окно. Там ничего не было. Одна ночь. Правда, светлая.

Поезд замедлял ход. Мы перетащили вещи в тамбур и изготовились. И вот поезд пошел совсем медленно. Но он и не думал останавливаться.

Папа распахнул дверь, спрыгнул на ходу и побежал рядом с вагоном. Он принял от меня Лешку, поймал его и поставил на землю, потом - маму, а после я стал быстро передавать ему вещи. Папа ловил их и складывал вдоль пути: четыре рюкзака, скатанная палатка, спальники, ружье в чехле, удочки, ведро… Наконец тамбур опустел, и я тоже спрыгнул на землю.

Медленно простучал мимо нас последний вагон.

– Шапку в поезде оставил, - задумчиво сказал вдруг Алешка, словно продолжая какой-то разговор.

Папа рванулся, в два прыжка догнал поезд, вскочил на подножку и исчез в дверях последнего вагона, а потом выпрыгнул уже из пятого. Подбежал к нам, оглядываясь на поезд, тяжело и растерянно дыша:

– Не нашел… Куда ты ее засунул?… Где ты ее оставил?…

– Да не я, - сказал Алешка.
– Тот дядька в майке.

Папа грустно посмотрел на него. Алешка опустил голову и стал смущенно ковырять носком ботинка щебень между шпалами.

– Скучно нам не будет, - уверенно сказала мама и вздохнула с улыбкой.

Поезд, будто ждал этих слов, загудел и начал, так и не остановившись, набирать ход. Мелькнул задними огоньками и исчез в ночи среди скал, как в тоннеле. Затих вдали стук его колес, к которому мы уже так привыкли. Уехала цивилизация. С немытыми окнами.

– Постой, - вдруг спросил папа Алешку, - а откуда ты знаешь, что этот мужик в майке кепку в поезде оставил?

– А он без кепки сошел. Из последнего вагона. Когда вы вещи выбрасывали.

Папа недоверчиво оглянулся. Оглядел пустынную местность.