Сказки
Шрифт:
Охотники из Те то и дело чокались со своим егерем.
Пробило одиннадцать, а гулякам казалось, что не было и десяти.
Колокол еще гудел, когда в помещение вдруг ворвался сильный ветер и чуть было не задул лампу.
Холод пробежал по спинам собутыльников, а волосы их встали дыбом.
Не сговариваясь, они поднялись.
В тот же миг из угла, где находились ружья и трофеи, донесся тяжкий вздох.
– Что это? – спросил один из охотников.
– Не знаю, – ответил его товарищ.
– Похоже на стон терзаемой души.
– Пойдем посмотрим…
Они направились в угол, где был заяц.
Мой дед побледнел. Его снова начал бить лихорадка.
Как завороженный, смотрел он на странно шевелившийся ягдташ.
Вдруг одной рукой он схватился за старого охотника, а другой прикрыл себе глаза.
В это время заяц просунул нос в дыру между пуговиц сумки.
За носом последовала голова.
За головой и сам косой.
Огромный заяц, явно полагая, что находится в огороде, принялся грызть ботву подвернувшейся морковки.
Одновременно он бросал на Жерома Палана ужасные огненные взгляды.
Когда дед отнял руку от глаз, его взгляд встретился со взглядом зайца.
Он вскрикнул, как от ожога.
Затем, выскочив из трактира, бросился в поле.
Заяц поскакал следом.
Вышедшая из дома бабка видела, как ее муж промчался мимо, даже не взглянув на жену и не отвечая на ее крики.
За ним по пятам прыгал заяц небывалых размеров.
Вскоре, как два привидения, они скрылись в ночной темноте.
x x x
На следующее утро на том же месте, где ровно год назад было обнаружено тело Тома Пише, нашли моего деда.
Он лежал на спине.
Его окостеневшие пальцы сжимали горло огромного зайца, и пришлось приложить немалые усилия, чтобы их разогнуть…
Золотого, полученного от охотников из Те, хватило как раз на то, чтобы купить гроб и заплатить священнику за отпевание и гробовщикам за могилу…
…Хозяин трактира умолк.
– Честно говоря, – сказал Этцель, – я думал, что конец будет другим. Мне казалось, что заяц все-таки превратится в рагу, и я даже спрашивал себя, надо ли убивать черта прежде, чем совать его в кастрюлю…
x x x
Вот, дорогие читатели, рассказ, услышанный мной от моего друга де Шервиля в моем доме на бульваре Ватерлоо, в ноябре 1853 года.
После него я три ночи не мог заснуть.
И лишь спустя два с половиной года, как вы можете сами судить по дате, набрался храбрости пересказать его письменно.
Суббота, 22 февраля 1856 г., без четверти два часа ночи.