Чтение онлайн

Но тут внезапно он снова вернулся из завтра в сегодня. Из-за угла соседнего дома выскочил… Рыжий. Он куда-то спешил, не замечая Сергея. Враг — и будущий, и настоящий. Надо бы разведать, где он обитает, чтобы показать ему, где раки зимуют. Первого января, конечно. И Сергей повернул за Рыжим.

Рыжий выбежал на детскую площадку и задумался. Он обвёл глазами малышей, которые крутились вокруг снежной бабы и маленькой ледяной крепости, и пошёл в атаку. Сначала у бабы слетела голова, потом её снежные бока покатились в сторону крепости, круша и ломая непрочное снежное здание.

Малыши сначала остолбенели, а потом стали разбегаться, плача и оглядываясь на свой снежный город, жить в котором уже не придётся.

— Ааа! Ты чего! — кричал какой-то карапуз — единственный храбрец, не убежавший после этого налёта.

Рыжий приподнял его и посадил на крышу летнего грибка, стоящего над песочницей.

— Ааааа! — испуганно закричал карапуз, но Рыжий запустил в грибок снежком. Грибок зашатался, а карапуз замер, боясь скатиться вниз. Он молчал и дрожал от холода и страха.

И тут на площадке появился Ираклий Ираклиевич. Он нисколько не возмутился, увидев проделки Рыжего.

— Хороша работка! — потирал он руки. — Хотя снежная баба — ерунда. Вот карапуз — это, пожалуй, отличная гадость-пакость. Такой я ещё не знаю.

И он достал записную книжку, а из трости ручку.

— Вот видите, Ираклий Ираклиевич, я для вас всё делаю, а вы не хотите, — заныл Рыжий. Он так жалостно смотрел на старика, что даже сердце Сергея начало проникаться ненавистью к Ираклию Ираклиевичу.

— Ах, отстань! — Ираклий Ираклиевич двинулся дальше, а Рыжий засеменил за ним.

Сгорая от любопытства, Сергей поспешил следом.

"Чего же просит Рыжий? — волновался Сергей. — Не хочет ли он стать ещё сильнее. Надо узнать непременно".

Ираклий Ираклиевич и Рыжий скрылись за гаражами. Сергей притаился недалеко за углом.

— Я и так отдал тебе уже шесть лет, больше не могу, и не проси, — сердито говорил Ираклий Ираклиевич. — Больше гадостей, чем ты сейчас делаешь, ты всё равно не сможешь уже делать.

— Но ведь другим, почему же другим… — настаивал Рыжий.

— Мне нужны свежие обмены, новые ребята, которые будут выдумывать новые пакости. А ты станешь уже слишком взрослым и перестанешь делать гадости-пакости.

— Разве я не могу дать вам тоже новые гадости-пакости для вашей коллекции?

— Пока да, но если я прибавлю тебе ещё три года, ты станешь совсем взрослым, а взрослые не пакостят от души. А сейчас ты мне доставляешь массу удовольствия. Смотри, я уже записал: номер 1748 — подсаживание малыша на грибок. После Нового года у меня будут новые пакостники, — Сергей услышал, как старик даже причмокнул от удовольствия. — И в молодые годы я не мог совершить столько гадостей-пакостей, сколько делают для меня сейчас они. Мои годы из тебя тоже сделали настоящего гадостника, хи-хи, гордись! И никуда уже не уйдёшь: пока расписочка у меня, пока ты не разорвал её своей ручкой — ты останешься таким же пакостником, как я! А теперь прощай. Чтото где-то происходит. Нюх тянет меня на бульвар: там затевается какая-то новая гадость-пакость. Кажется, это катание верхом на урнах, боюсь прозевать. Такой пакости ещё нет в моем каталоге. Это будет самый полный каталог пакостей. От «Я» до «А». От «Ябеда» и далее. Я прославлюсь в веках. И вы, маленькие Ираклии, тоже получите свою долю славы, не беспокойся. Вы же почти мои детки, — и он засеменил прочь.

Сергей едва успел спрятаться за другой угол.

"Что я натворил! — с ужасом думал он. — Значит, Ираклий прибавил мне три года жизни, чтобы я делал для него гадости-пакости? А он будет радоваться и записывать их в свою коллекцию…»

Сергей стал припоминать Рыжего и ещё более ужаснулся. Надо немедленно что-то делать, времени совсем мало, завтра Новый год.

Сергей бежал по улице, не замечая никого вокруг.

Кто мог ему помочь? Мама и папа? Они всё равно не поверят, будут смеяться.

Этому может поверить только один человек. Только друг. Только Вовка.

Сергей перестал бежать и зашагал уже спокойнее.

Теперь будущая встреча рисовалась ему уже совсем по-другому. Со вздохом Сергей признал, что теперь не Вовка будет выпытывать у него секрет, а Сергею придётся убеждать Вовку, просить у него помощи.

Вовкин дом был самым обыкновенным, и ничего в нём не было замечательного, кроме того, что там жил Вовка. Конечно, никакая мраморная доска об этом ещё не оповещала. Но всё равно для Сергея это был самый прекрасный дом на свете.

Вовка сидел у телевизора и качался в такт песенке. Передавали "Приключения Буратино".

— Слушай, — заторопился Сергей. Но телевизионные тени были сильнее живого человека.

— Подожди, сядь досмотрим, — не отрывал взгляда от экрана Вовка.

— Как досмотрим?! У меня дело! Колоссальное!

— Какие могут быть дела? Сегодня Новый год.

— Ты уже третий раз это смотришь, а тут смертельное, можно сказать, происшествие! — И Сергей нахально выключил телевизор.

— Но, ты не очень!.. Не у себя дома, — телевизор снова засветился, но Сергей снова его выключил.

— Ты что?! С ума сошёл? — вскочил друг Вовка и воинственно сжал кулаки.

— Я пропал, понимаешь, про-пал! — простонал Сергей и повалился в кресло.

Вовке сразу стало ясно: что-то случилось.

— Говори! — коротко бросил он и сел напротив.

— Я проиграл. Я отдал свои три года жизни какому-то гадостнику-пакостнику, и с завтрашнего дня и сам начну делать пакости для него.

— Ничего не понимаю, — подвёл итог Вовка. — Давай по порядку. Сначала, что было первым, а потом уж конец. Даже конец можешь и не говорить, я и так его понял: ты становишься пакостником. А где начало?

И Сергей начал рассказывать. Наконец Вовка всё понял. Он побледнел и сжал кулаки.

— Так пошли на бульвар и заберём расписку!

— Так он и отдаст, — расстроенным голосом отвечал Сергей.

— Ха, мы силой!

— Он милиционера позовёт. Люди позовут.

— Мы сами милиционера позовём!

— Милиционера… — передразнил его Сергей. — И что? Кто поверит всему этому? Милиционер нас скорее в милицию заберёт за то, что обижаем старого заслуженного человека. А этот удерёт себе, и мы его уже никогда не найдём.