Шрифт:
К. Пино
Сказка о твердом индюке
С тех пор как умерли мать и отец маленького Анри, мальчик всегда был голоден. Его приютил у себя крестный отец, богатый и скупой фермер. Анри мог только вспоминать о былых счастливых днях, о кофе со сливками, который приготавливала для него старая кухарка, о хрустящих бисквитах, которыми он делился с котом.
Нельзя сказать, что с мальчиком плохо обращались. Фермер Жером и Мартина, его жена, не теряли времени ни на побои, ни на ласку. Просто они находили правильным, чтобы бесполезному рту соответствовал пустой желудок. "Когда ты будешь работать, - говорила Мартина мальчику, если он начинал плакать от голода, - ты получишь двойную порцию супа. А пока ты не приносишь никакой пользы, ты должен быть благодарен, что мы даем тебе хотя бы хлеб".
И фермерша на глазах у голодного ребенка нарезала толстыми кусками окорок и ставила в печь чудесные яблоки, обсыпанные сахаром.
Это было как раз в сочельник! Жером вернулся домой рано и сидел у камина с трубкой, Мартина и служанка возились около плиты; Анри, забившись в угол кухни, голодными глазами смотрел на приготовления к ужину. "А мне дадут кусочек пирога?" - спросил он наконец робким голосом.
Мартина раскричалась:
– Пирога! А почему не крем? Почему не засахаренные фрукты? Разве ты платишь за муку, за масло, за сахар? К тому же, когда мы будем ужинать, ты уже будешь спать. Когда колокола бьют полночь, дети должны быть в постели.
Мальчик ничего не ответил, но на глазах у него выступили слезы.
– А ну-ка, бездельник, - сказала служанка, - коли тебе нечего делать, ступай в деревню и принеси мне корицы для пудинга и каштанов для индюка.
Анри поднялся, взял свою пелеринку и вышел из дому. На улице он быстро заскользил по снегу и таким образом мигом добрался до деревни. Торговлей бакалейными товарами занимался местный трактирщик.
– Ты очень поздно пришел, мальчуган, - сказал трактирщик, погладив Анри по щеке.
– Что тебе нужно?
– Мне нужны, сударь, корица и каштаны. Отпустите мне, пожалуйста, самых лучших каштанов, чтобы моя крестная была довольна.
– Твоя крестная хорошо знает, - заворчал трактирщик, - что она выгадает, если пошлет за покупками тебя, а не придет сама. Как это скверно так издеваться над малышом!
Тут к Анри подошел высокий старик с длинной бородой.
– Какой славный мальчик! Почему ты такой бледный?
– Потому, что я еще не работаю, - объяснил Анри, - и я хочу есть.
– Ты хочешь есть? Разве ты не обедал?
– О сударь, я получил ломтик хлеба, но он был такой тоненький!
Трактирщик сделал знак старику и, понизив голос, в нескольких словах рассказал ему историю мальчика.
– Надо было бы проучить их как следует, - сказал трактирщик в заключение, - но Жером и его жена - богатые фермеры, и никто в деревне не осмелится на это.
– Как досадно, - с улыбкой пробормотал старик, - что я здесь проездом, иначе я позаботился бы о ребенке. Пойду-ка я провожу его домой.
Анри не удивился, что незнакомый человек с таким добрым взглядом взял его за руку и повел домой, ласково с ним разговаривая.
– Ты хотел бы этой ночью хорошо поужинать?
– О, как это было бы прекрасно, - вздохнул Анри.
– Послушай меня, милый мальчик, - сказал старик, - когда пробьет полночь, тебе надо будет произнести только слова: "Пусть рождество изменит то, что должно быть изменено!" Ну, вот ты и пришел! Не забудь произнести эти слова, и я обещаю тебе чудесный рождественский ужин.
И, не дожидаясь благодарности, старик исчез.
Лежа в своей маленькой жесткой кроватке, Анри старался не уснуть. Вкусные запахи с кухни поднимались к нему на антресоли. "Интересно, - спрашивал он себя, - как же несколько простых слов помогут мне отведать все эти вкусные кушанья? Даже индюка! Когда мама была жива, я всегда ел цыплят. А пудинг, пудинг!"
Девять часов! Анри спит глубоким сном.
Десять часов! Служанка обсыпает индюка солью и перцем, пальцем запихивает в него каштан, который никак не хочет залезать в туго начиненную птицу, и наконец открывает печь и ставит в нее большое глиняное блюдо.
Индюк будет жариться два часа.
Жером все еще курит свою трубку; он прерывает курение только ради того, чтобы спуститься в погреб: надо, чтобы вино было вовремя принесено в комнату.
Одиннадцать часов! Сама Мартина проверяет, как жарится индюк: она прокалывает птицу вилкой, и несколько капель ароматного сока просачивается на золотистую кожицу.
Анри продолжает спать. Ему снится сон. Он видит себя в поле идущим за тяжелым плугом, который тянет пара могучих волов. Сошник ритмично врезается в землю, и мало-помалу ровная светлая почва становится бугристой и принимает черноватый оттенок. Никогда еще никто не пахал так быстро и так хорошо! А Жером где-то в поле одобрительно кивает головой: "Браво, малыш! Ты замечательный пахарь".
К концу дня работа закончена, и Анри возвращается на ферму, но вместо того, чтобы съесть кусок черствого хлеба и лечь спать, он садится за большой дубовый стол. Хозяин Жером разрезает индюка и дает ему большой кусок, румяный, сочный, ароматный.
Впечатление было столь сильным, что Анри проснулся.
Через несколько минут пробьет двенадцать ударов, наступит полночь. Жером надевает свою новую кепку, Мартина - белый передник. Они не спеша садятся за стол с полным сознанием важности предстоящей им трапезы. Разнообразная закуска быстро исчезает с тарелок, и служанка вносит индюка. Индюк приготовлен изумительно; поджаренная кожица кажется позолоченной самим солнцем; весь жир перемешался с соком, осталась лишь глыба нежного мяса - монумент, воздвигнутый для услады обжор!
Жером начинает точить свой нож, и в этот момент колокола бьют полночь. Звон их едва доносится до Жерома и его семьи, и его слушают в том благоговейном молчании, которое обычно предшествует хорошей трапезе. И вдруг прозвучал голос Анри:
– Пусть рождество изменит то, что должно быть изменено!
Рождество ничего не изменит. Жером продолжает точить свой нож, а Мартина произносит:
– Мальчишке снятся кошмары, он съел слишком много хлеба.
Но что это? И правда, происходит что-то необыкновенное: нож не режет индюка!