Чтение онлайн

Мадам Кивенко ничего не говорит. Величественным жестом она открывает дверь в кухню. В комнату врывается запах жареного мяса и лука, шипение сала на сковороде, треск поленьев в плите и звон посуды. Мадам Кивенко машет рукой, и в ту же минуту в дверях появляется толстое, грязное от угля и жира лицо торговки, которая сидела на пляже, продавая яблоки.

— Был полтинник? — грозно спрашивает ее мадам Кивенко, и торговка сразу же начинает испуганно и мелко креститься.

— Как бог свят, был! Чтобы мне до вечера не дожить, чтоб меня гром побил, — начинает клясться она.

— Давай, — снова протягивает к Васе свою мощную ладонь мадам Кивенко.

Торговка уже скрылась за дверью; Вася стоит перед разъяренной мадам Кивенко, маленький и беззащитный.

Глоба смотрит то на него, то на Варвару Павловну, и на его губах играет ехидная улыбка.

Вася оглядывается, словно прося спасения, но от Глобы ждать помощи не приходится. Тогда Вася набирает полную грудь воздуха, глотает его ртом так, будто боится, что через несколько минут ему нечем будет дышать, сжимает кулачки, поднимает на мадам Кивенко глаза, стараясь не выпустить ни одной слезинки, и впервые в жизни не слушается своей тетки.

— Не отдам! — твердо говорит он, делая усилие, чтобы мадам Кивенко не услышала, как от ужаса и удивления перед собственной смелостью мелко дрожат и стучат зубы. — Не отдам! Я за ним на самое дно моря нырял. Я за него вам завтра рубль принесу, а его не отдам.

Мадам Кивенко на секунду остолбенела. Кровь отливает от ее лица, но сейчас же щеки снова становятся пунцовыми, и она взрывается целым фонтаном черной ярости.

— Такая благодарность, — кричит она, упираясь руками в бока. — Такая благодарность! Ты о нем заботься, ты корми его, ты болей за него, а он, грубиян такой, будет тебе разные пакости делать! Да как ты можешь сказать «не отдам», когда я тебе приказываю? Да как ты подумать об этом можешь!

Глоба видит, что Вася колеблется. Он вспоминает, что Вася — это тот самый мальчик, который доставал монеты с морского дна. Еще минута — и испуганный Вася отдаст полтинник. Глоба решает сам вмешаться в это дело.

— Варвара Павловна, — говорит он. Разъяренная мадам Кивенко тотчас забывает о своей ярость и пытается приятно улыбнуться. — Варвара Павловна, я думаю, что в честь нашей встречи можно сделать маленький праздник для него, — он показывает пальцем на Васю. — Пусть все будут радостными в день, когда мы так приятно встретились.

Мадам Кивенко уже забыла о своих угрозах. Она даже может ласково улыбнуться Васе, хотя Вася хорошо знает цену этой улыбки,

— Ну, иди на кухню, ты, грубиян, — сжалившись, говорит она, — и поблагодари Петра Андреевича. Если бы не он, плакал бы твой полтинник.

Петр Андреевич наливает себе в стакан вина и водки, залпом выпивает и говорит:

— Нечего благодарить. Услуга за услугу.

Вася выходит в кухню, ничего не поняв из последних слов Глобы. Полтинник лежит у него в кармане; он вытягивает его, чтобы еще раз посмотреть и вспомнить полумрак морского дна, усатых безбоязненных рыб и солнце, блестяще солнце, солнце и ветер над морем.

Но Мария, торговка и кухарка, уже давно ждет Васю. Горы немытой посуды, ненарубанные дрова, невынесенные помои и мусор, еще много всякой кухонной работы она оставила для него. Далеко за полночь, когда мадам Кивенко уже давно крепко храпит в своей постели, а кухарка засыпает в своем углу, светится окошко маленькой кухни.

Вася ложится только тогда, когда вся посуда перемыта, перетерта и выставлена рядами в шкафу, медные тазы сияют, как солнце, под светом лампы; кастрюли сохнут на теплой плите; чисто вымытый пол начинает подсыхать; а в окне, поднимаясь из–за моря, встает серый и бледный предосенний рассвет.

Первым в школу пришел Гриша Глузберг. Он пришел рано. Все двери еще были закрыты. Грише пришлось ждать, пока проснется сторож.

Однако Гриша ничуть не жалел. Он многое расскажет товарищам, а разве успеешь на нескольких переменках выложить все, собранное за целое лето?

Гриша ходил у дверей школы и ждал, когда, наконец, придут товарищи и он сможет начать рассказ. Рассказывать Гриша любил. Далеко не все его рассказы были правдивыми. Достаточно ему было увидеть или услышать о каком–то небольшом событии, как оно сразу приобретало в его рассказах размеры катастрофы. Говорил Гриша всегда с таким восторгом и так искренне верил в выдуманное, что не слушать его было невозможно.

Сам Гриша был невысокий черноволосый мальчик со спокойными, будто сонными глазами. Толстый и неуклюжий, он редко и неохотно бегал наперегонки или боролся с кем–то, но уже раз взявшись, соревновался деловито, с упоением и до конца.

Грише надоело ходить возле школы, и он сел на скамью. И чего они до сих пор не приходят, его товарищи? Ведь у него столько новостей. Он знает такие вещи, о которых, наверное, ни один школьник и не догадывается.

Вот, например, он знает, что по географии у них новый учитель. Кто из школьников знает такую новость? Кто знает, как собирают чай в Батуми? Никто! А Гриша знает, потому что он туда ездил и видел, как обрывают маленькие листочки с чайных кустов. Кто видел чилийские пальмы и обезьян в Сухуми? Может, кто–то и видел когда–то, а Гриша видел совсем недавно! И еще множество новостей различной важности знает Гриша, а рассказать их некому. Досадно!

Начинают сходиться школьники.

Сначала пробегают совсем маленькие школьники младших классов, они боятся опоздать и приходят на полчаса раньше. Наконец подходят Гришины товарищи и он чувствует, что вот сейчас сможет освободиться от всего своего бремени новостей.

Товарищи подходят к Грише, они здороваются, рассматривают друг друга, словно виделись кто знает когда. И действительно, за лето все выросли, загорели, окрепли, у некоторых уже начинают срываться голоса, и они совсем не похожи на тех робких мальчиков, что сдавали экзамен весной.

Гриша начинает рассказывать. Давно ожидаемая минута наступила, но все важные новости проходят мимо ушей товарищей. У каждого есть много чего рассказать, каждый за лето видел и узнал много нового. Грише с болью в сердце приходится признать, что он переоценил важность своих новостей. Многие его товарищи видели чайные плантации в Чакви под Батуми и сухумских обезьян, а кроме того еще тысячи вещей, о которых Гриша и понятия не имел. Но на несколько минут Гриша становится центром внимания: это тогда, когда значимо и даже с таинственностью в голосе он говорит о новом учителе географии, которого видел сам своими глазами.