Сирена
Шрифт:
— Monsieur Serge, — произнесла она своим рокочущим голоском, — вы догадливее, чем следует быть мальчику в ваши годы. И сейчас вы сказали отчасти правду… Сейчас я пришла из пасторского домика, что там за деревней. Но все-таки я Сирена, и там под скалой ворчит и плещется мой старый отец! — с веселой таинственной усмешкой она повела пальчиком на море и продолжала так же весело свою речь… — Старый царь — Морской Гребень, седой, как лунь, и ворчливый, как сама старость… У меня есть целая свита бледнооких красавиц наяд… А сельди, камбалы и прочая рыбная живность созданы для того, чтобы бродить за мною стадами и охранять покой царевны-Сирены… Поняли вы меня?
И снова смех, рокочущий и звонкий, чудесно нарушающий тишину царственно-спокойного часа заката.
Засмеялся и Сергей. Ему показалась забавной эта странная девушка-подросток с ее поэтичными бреднями и красивым, почти коричневым от загара лицом.
— Я не верю вам! Ни одному слову не верю! — произнес он со смехом и смело заглянул недоверчивым взглядом в ее оригинальные зеленовато-черные глаза. Сирена нахмурилась. Темно-красные брови ее сошлись над переносицей. Лицо сразу постарело и осунулось как будто…
— Ах, вы! — произнесла она, топнув маленькой сильной ногой, обутой в род сандалий с ремнями у ступней. — Ах, вы… — И, помолчав немного, она заговорила неожиданно, краснея и сердито покусывая свои алые губки:
— Слушай ты, неверующий человек… Вот что сказала мне морская волна, седая, как волосы и борода моего папы Гребня… Слушай, что она сказала… Хороший юноша, учитель из замка, вот что она сказала… Только зачем он приходит на твою скалу. Он простой сын земли. У него есть семья там, в Петербурге, родители, о которых он скучает… A здесь два маленькие барона, из которых один только недавно полюбил его после того, как он провел ночь в северной башне.
— Откуда, каким образом? Откуда вы узнали все это, Сирена? — произнес, захлебываясь от волнения и неожиданности, Сережа.
— Откуда узнала? — заливаясь своим рокочущим мелодичным смехом, произнесла она, — о, Сирена все знает!.. Знает, о чем шепчут седые волны… Знает, о чем поют звезды в полночной вышине… о чем лепечут желтые лютики, вербы песчаному берегу… о чем болтают песчинки на дне моря и глухо шуршат травы там далеко, в лесу… Все знает дочь старого Гребня, царевна Сирена, повелительница вод! — И, вся гордая, ликующая, она притихла на мгновение с поднятой рукой, словно застыв над морем, в двух шагах от отвеса огромной скалы…
И вдруг лукавый смех задрожал в ее губах, алых и веселых… Она, как безумная, завертелась no небольшой площадке скалы, рискуя ежеминутно свергнуться в море… Ее густые волосы красным сиянием развевались по ветру. Зеленые глаза с огромными точками зрачков загорелись изумрудными огнями.
Что-то волшебное было в ее небольшой фигуре, кружащейся по скале с стремительной быстротой…
— Берегись! Берегись меня! — протяжным резким криком прозвучал далеко ее голос.
— Я редевольская колдунья. Берегись меня! — и, широко взмахнув руками, бросилась в море, мелькнув со скалы огромной красно-зеленой птицей.
— Сирена! — в ужасе вскричал Сергей и замер на месте, устремив глаза вниз, в гулко бьющуюся о каменистый утес пучину.
И вдруг веселый голосок прозвучал откуда-то снизу.
— He бойся… Я здесь… Редевольская колдунья никогда не утонет… Папа Гребень уже позаботился о том… Прощай, доверчивый, легковерный мальчик.
Сережа Скоринский быстро наклонился вниз и увидел зеленую фигурку, плывшую к берегу… Это была Сирена… Ее красные волосы плыли за нею… Лицо смеялось…
— Прощай! — донесся еще раз до Сережи ее звонкий серебристый голосок, и она сразу исчезла, как исчезает с неба мгновенно и быстро лучистая осенняя звезда.
. . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . .
Ha другой же день Сережа спросил своих учеников:
— Друзья мои, не знаете ли вы Сирену?
— О, Сирену? Monsieur Serge, где вы видели ее? — вскричали оба мальчика в один голос.
Сережа описал подробно его вчерашнюю встречу.
— О, Сирена — это прелесть! — горячо вскричал старший, Эдуард, — это самая смелая девочка во всем мире. Она бесстрашна и предприимчива, как мужчина… Она уплывает в море в самую большую непогоду… Одна под парусом. Она ничего не боится…
— Она дочь пастора Сирена и ужасно странная девочка! Ее зовут у нас еще Дочерью волн за то, что она постоянно плещется в море.
— Вы с ней говорили что-нибудь обо мне?
Мальчики замялись. Потом Эдуард тряхнул черными кудрями и, чуточку краснея, произнес:
— Да… т. е. нет… Я один говорил, когда еще не знал, что вы такой хороший… И просил ее, Сирену, попугать вас хорошенько, но потом, когда я понял и оценил вас… И тотчас же сказал на берегу об этом Сирене. Надеюсь, она не причинила вам ничего дурного?
— Ровно ничего дурного, мальчуган, — и Сережа дружески похлопал по плечу старшего ученика.
Личность Сирены перестала быть для него загадкой.
Глава V
Страшная ночь
Mope в эту ночь разбушевалось не на шутку… Еще с вечера обложенное зловещими тучами небо предвещало бури… Ветер свирепо гонял черные массы по свинцовому полю там, в вышине и внизу, во внезапно потемневшей пучине; седыми призраками, громоздясь друг на друга, бешено носились свирепые и пенистые чудовища-валы…
Подъемный мост в замок глухо скрипел под их адскими напорами… Страшно и грозно рокотало море, бешено набегая на берег…
Уложив мальчиков спать, Сережа поспешил к окошку своей комнаты… Деревья в саду не уступали в шуме рокоту моря, и их вершины низко склонялись на все стороны, покорные владычеству разыгравшейся стихии…