Чтение онлайн

Он стоял в середине арены. А вокруг сидели убитые им люди: Саренто, Веббер, Томас, Ломаке и много-много других, чьи имена он не помнил. На золотом троне сидел, откинувшись, ребенок, по белой тунике на груди расплывалось кровавое пятно.

– Вот твои судьи. Йон Шэнноу, – произнес голос, и вперед выступил высокий беловолосый воин. – Вот души убиенных.

– Они были плохими людьми, – заявил Шэнноу. – Почему им дано право судить меня?

– А что дает тебе право судить их?

– По делам их, – ответил Взыскующий Иерусалима.

– А какое преступление совершил он? – загремел его обвинитель, показывая на залитого кровью ребенка.

– Это была неосторожность! Ошибка!

– И какую цену ты заплатил за свою ошибку. Йон Шэнноу?

– Каждый день я уплачиваю ее огнем, жгущим мне душу.

– А какую цену за этих? – крикнул воин, кивая на детей, идущих по центральному проходу. Их было больше двадцати – черных и белых, ковыляющих карапузов и младенцев, девочек и мальчиков.

– Я их не знаю. Это обман! – сказал Шэнноу.

– Они были детьми Хранителей и утонули, когда ты утопил «Титаник». Какова цена за них, Шэнноу?

– Я не плохой человек! – закричал Взыскующий Иерусалима.

– По твоим делам мы судим тебя. Шэннау увидел, что воин протянул руку к пистолету.

Рявкнул его собственный пистолет, но в тот же миг воин исчез, и пуля пронзила грудь мальчика на троне.

– О Господи, только не во второй раз! – простонал Взыскующий Иерусалима.

Его тело дернулось, и он мгновенно пробудился. По ту сторону костра сидела львица со львятами. Едва он приподнялся и сел, как львица зарычала, встала и направилась в темноту. Львята неуклюже побежали за ней. Шэнноу развел костер поярче. Проснувшийся Нои потянулся и зевнул.

– Вы хорошо поспали? – спросил он.

– Давайте свернем одеяла и поедем дальше, – ответил Шэнноу.

Как всегда, когда Пастырь хотел помолиться в одиночестве, он пошел на гору, уходящую под облака. Его путь вел через Медвежий лес, но опасности его не устрашали. Когда человек идет говорить со своим Творцом, никто и ничто не может преградить ему дорогу.

На душе у него было тяжело, ибо люди отвергли его. Именно этого и следовало ожидать – ведь такова всегда судьба пророков. Разве не были отвергнуты людьми Илия, Елисей, Самуил? Разве не отреклись они от самого сына Божьего?

Люди слабы и думают только о том, как набить живот, да о своих ничтожных нуждах.

Точь-в-точь как в монастыре, где все время молятся, а дела не делают.

«Мир полон зла, – сказал ему настоятель. – Мы должны отвратить от него наши лица и молитвами славить Господа».

«Но мир создан Богом, настоятель, и сам Иисус просил нас быть для людей тем же, чем закваска для теста».

«Нет, нас Он не просил, – ответил настоятель. – А только Своих учеников. Но сейчас Армагеддон, настали последние времена. Спасать людей поздно. Они сделали свой выбор».

Он покинул монастырь, взял бедный приход в шахтерском поселке и проповедовал в шатре-колоколе. Но там его нашел дьявол, был он взвешен на весах и найден легким. Люцифер привел на его проповедь девицу, Люцифер вложил ей в мысли плотское желание. О, он старался побороть власть плоти. Но как слаб человек!

Прихожане – не понимая ни искушений, каким он подвергался, ни внутренних его борений – изгнали его из поселка. Но он же не был ни в чем виновен! Это была Божья кара ей – то, что девица повесилась.

Пастырь покачал головой и осмотрелся, внезапно осознав, как далеко он углубился в лес. Он заметил растерзанный труп рептилии. Потом еще один. Остановив лошадь, он поглядел по сторонам. Трупы валялись повсюду. Он спешился и увидел возле куста Шаразад – ее тело было втиснуто под торчащие корни старого дуба. Оно было все в оставленных когтями рваных ранах, однако лицо ее чудом осталось нетронутым.

– Шэнноу был прав, – сказал Пастырь. – Ты правда схожа с ангелом.

Рядом с ее рукой лежал камень, весь в алых прожилках. Он поднял его – такой теплый и гладкий на ощупь! Положил в карман своего черного одеяния и сел в седло. Однако его ладони словно не хватало теплоты камня, и он опять взял его в руку.

Он ехал все вверх и вверх, пока не оказался на поляне у вершины кряжа. Там было холодно, но воздух был удивительно свежим и чистым, а небо – нестерпимо голубым. Снова спешившись, он преклонил колени в молитве.

– Отче дражайший, – начал он, – веди меня путями праведности. Возьми мое тело и душу. Покажи мне дорогу, которую мне должно пройти в трудах во имя Твое и по слову Твоему.

Камень в его руке стал горячим, его мысли затуманились.

Перед ним возникло золотое лицо, обрамленное бородой, суровое, с глазами светлыми, дышащее царственностью. Сердце Пастыря отчаянно забилось.

«Кто взывает ко мне?» – прозвучал голос в голове Пастыря.

– Я, Господи, смиреннейший из твоих слуг, – прошептал Пастырь, падая ниц и прижимая лицо к земле. Но – диво дивное! – лицо осталось перед ним, словно его глаза все еще были открыты.

«Открой передо мной свой разум», – произнес голос.

– Я не знаю как?

«Прижми Камень к груди».

Пастырь послушался. Его обволокло блаженное тепло и несколько минут убаюкивал безмятежный покои; затем теплота исчезла, и он вновь почувствовал себя одиноким.

«Ты тяжко грешил, сын мой, – сказал Пендаррик. – Как ты думаешь очиститься?»

– Я сделаю все, Господи!

«Садись на свою лошадь и поезжай на восток. Вскоре ты найдешь уцелевших… рептилий. Ты поднимешь Камень и скажешь им «Пендаррик». Тогда они будут следовать за тобой и исполнять твои приказания».

– Но они творения дьявола, Господи.

«Да, но я дам им случай спасти их души. Отправляйся в город, войди в Храм и вновь призови меня, и я укажу тебе, что делать».

– А как же Великая Блудница? Ее необходимо уничтожить!