Чтение онлайн

«Во имя дьявола, кто они?»

Укрываясь за большим камнем, Клем углубился в лес на Склоне. Он было подумал, что это люди в масках, но теперь его разбирали сомнения. И они так стремительны! Мелькали перед ним с быстротой, на какую люди не способны. Облизнув губы, он затаил дыхание и прислушался. Услышал вздохи ветра в листве над головой, а слева – журчание ручья. Справа возникла черная тень, он перекатился через бок, и выстрелил. Пуля вошла рептилии под нижнюю челюсть, пронизала череп насквозь, и тварь упала рядом с ним. Ее лапы судорожно дергались. Клем в ужасе уставился на серую чешую и панцирь из черной кожи. Рука твари завершалась четырьмя толстыми трехсуставными пальцами.

«Иисусе! Да это же демоны! – подумал он. – На меня охотятся демоны!»

Он с трудом подавил панику и заложил в пистолет последние патроны. Потом забрал оружие рептилии и привалился спиной к камню. Рана на груди была под самой ключицей, и он с надеждой подумал, что пуля, возможно не задела легкого. «Конечно, не задела, дурень! Ты же не харкаешь кровью!»

Однако его одолевала слабость. Глаза у него закрылись, но он тут же открыл их. «Надо идти! Спастись!» И пополз. Но потеря крови совсем лишила его сил, и через несколько шагов он утратил способность двигаться. Позади послышался шорох, он попытался перекатиться, но нога в сапоге пнула его в бок, и поднятый пистолет вылетел из его руки. Потом он почувствовал, что его волокут вниз по склону. Тут боль исчезла, и он потерял сознание.

Боль заставила его очнуться, и он обнаружил, что раздет донага и привязан к дереву. Вокруг мертвой твари, которую он убил на склоне, сидели четыре рептилии. Он увидел, как одна взяла зазубренный нож, рассекла грудь трупа и вытащила сердце. Клема одолевала тошнота, но он не мог отвести глаз от происходящего. Рептилии запели – их свистящее шипение отдавалось эхом в деревьях. Затем первая разрезала сердце на четыре куска, остальные три взяли по куску сердца и съели их.

Потом опустились на колени возле трупа, и каждая прикоснулась к нему лбом. Наконец, они встали и повернулись к своему связанному пленнику. Клем посмотрел в их золотые глаза с узкими вертикальными зрачками, потом на зазубренные ножи в их руках.

Не видать Клему Стейнеру ни блеска славы, ни восхищенных взглядов! Не ждут его ни сокровища, ни влюбленные женщины. Его охватил гнев, и он забился в веревках, которые врезались ему в тело. Рептилии двинулись к нему.

«Вот, – произнес голос, и, поглядев вправо, Клем увидел Йона Шэнноу. Солнце светило Иерусалимцу в спину, и виден был только его силуэт. Голос был низким, властным, и рептилии остановились, уставившись на пришельца. – Вот идет буря Господня с яростью, буря грозная, и падет на главу нечестивых».

Наступила тишина. Шэнноу стоял неподвижно, и утренний ветерок играл полами его длинной куртки.

Одна из рептилий опустила нож, шагнула вперед, и раздался ее шипящий голос:

– Ты призззрак или сссмертный? Шэнноу не ответил, и рептилии сбились в кружок, перешептываясь. Затем вожак направился к Иерусалимцу.

– Я чую зззапах твоей крови, – прошипел Кинжал. – Ты Сссмертный!

– Я смерть, – сказал Шэнноу.

– Твои ссслова иссстинны, – сказал вожак после паузы. – У нассс нет ссстраха, но мы понимаем много такого, чего люди не зззнают. Ты тот, как ты и сссказал, и твоя сссила коссснулась нассс. Этот день твой. Но будут другие дни. Ходи ссс оглядкой, Носсситель Сссмерти.

Вожак сделал знак остальным Кинжалам, потом повернулся на каблуках и удалился размашистым подпрыгивающим шагом.

Время для Клема остановилось, а Шэнноу словно бы превратился в статую.

– Помоги мне! – позвал раненый. Иерусалимец медленно подошел к дереву и присел на корточки. Клем поглядел ему в глаза. – Я обязан тебе жизнью, – прошептал он.

– Ты мне ничем не обязан, – сказал Шэнноу, разрезал веревки и заткнул раны в груди и ноге Клема. Потом помог ему одеться и подвел его к черному жеребцу.

– Их еще много, Шэнноу. И я не знаю, где они.

– Довлеет дневи злоба его, – сказал Взыскующий Иерусалима, подсаживая Клема в седло, потом сел сам позади него и направил жеребца в холмы.

Когда Сзшарк и его три товарища выбежали на лужайку, Шаразад оглянулась, подняла руку и поманила высокого Кинжала к себе. Он подошел и слегка поклонился.

– Вы нашли его?

– Нашшшли.

– И убили?

– Нет. Другой потребовал его сссебе. Шаразад подавила гнев. Сзшарк был вождем этих тварей, первым, кто из рептилий дал клятву верности царю.

– Объясни! – потребовала она.

– Мы взззяли его жжживым, как ты сссказззала. Потом явилась тень. Высссокий воин. Сссолнце сссветило ему в ссспину. Он сссказззал ссслова сссилы.

– Но это был человек, так?

– Человек, да.

– Он вступил в бой? Что произошло? Что?

– Беззз боя. Он Сссмерть, Зззлатовлассска. В нем сссила, мы почувссствовали ее.

– Вы просто ушли и оставили его? Это трусость, Сзшарк!

Его клинообразная голова наклонилась набок, большие золотистые глаза впились в нее.

– Это ссслово для человеков. Мы не зззнаем ссстраха, Златоввлассска. Но умирать просссто так не подобает.

– Откуда вы знали, что умрете? Вы ведь не попытались сразиться с ним. У вас же есть пистолеты, верно?

– Писсстолеты! – брезгливо повторил Сзшарк. – Громкий шшшум. Убивают очень далеко. Где чесссть. Мы Кинжалы. Этот человек. Это сссила. На нем писсстолеты. Но он не берет их в руки. Понимаешшшь?

– Я все понимаю. Собери двадцать воинов и отыщи его. Он мне нужен. Возьми его. Ты понял это?

Сзшарк кивнул и отошел от нее. Она не поняла и никогда не поймет. Носитель Смерти мог бы выстрелить в них в любую минуту, а вместо этого только произнес слова силы. Он дал им выбор: жизнь или смерть. Вот так просто. Какое разумное существо не выбрало бы жизни? Сзшарк обвел взглядом стоянку. Его воины ждали его приказа.

Он отобрал двадцать и следил, как они побежали в лес.

Шаразад снова подозвала его к себе.

– Почему ты не с ними? – спросила она.

– Я дал ему этот день, – сказал он и отошел. Он чувствовал, как его хлещут волны ее гнева, ощущал ее желание всадить пулю ему в спину. И ушел к ручью, сел на землю, опустил голову в воду, наслаждаясь прохладным спокойствием Подповерхности.