Чтение онлайн

Вика моргнула опять. Нет. Показалось. Лист бумаги был абсолютно чист. Она взялась за карандаш. Девочка уже знала, что она нарисует.

Поздно вечером, когда за окном стемнело, и на улице зажгли фонари, работы был закончена. Усталая, но довольная, девочка зачарованно смотрела на свое творение. Фантастическое переплетение линий, образующих узоры, орнаменты, немыслимые сказочные фигуры. Цветущие деревья, птицы с длинными, как у павлинов, хвостами, животные, для которых в нашем мире нет даже подходящий названий. А в самом центре листа, посреди этого буйства красок — глаза. Обычные, человеческие глаза, они были настолько реалистичны, что, казалось, это живой человек смотрит на тебя с картины, как с экрана телевизора. Темно-карие, с длинными ресницами и густыми бровями, эти глаза смеялись, подмигивали, и звали, манили… куда? Вика не знала. Она вообще не могла понять, как она смогла придумать и изобразить все это. Да, она знала, что неплохо рисует, но на этот раз результат превзошел все ее ожидания.

«Это, кажется, называют вдохновением. А может, если очень сильно хотеть, у тебя все получится».

Вика проснулась среди ночи, в холодном поту, дрожа от страха. Она не помнила, что ей приснилось. Напрягшись, попыталась вспомнить то состояние, которое вызвало у нее такое сильное чувство, но сон растворялся, рассыпался, как пепел от сгоревшего листа бумаги. Лишь лоскутки, обрывки пару секунд слабо трепыхались в ее сознании — отчаянный крик, взвывающий о помощи, невыносимо яркий блеск какого-то кристалла, огромная хищная птица, хлопавшая крыльями, лестница без перил над пропастью и вспышка синего цвета. Но через несколько мгновений Вика забыла и это, крепко уснув. На этот раз без сновидений.

* * *

— Вот это да-а-а! Неужели это ты нарисовала? Сама?

Дети обступили Вику плотной толпой, неотрывно глядя на картину, кто — с восхищением, кто — с неприкрытой завистью, но все до единого — с плохо скрываемым изумлением.

— Да ну тебя, Жук! Скажешь тоже — сама! Срисовала из журнала или купила у какого-нибудь художника. Настоящего художника, — язвительно процедил Сашка Алексеев. — Ведь правда, Лисица? Признайся, это не твоя работа!

— Конечно, не твоя. Видно же! Куда уж тебе! И не стыдно врать-то?

Вика опешила от такого натиска. Оправдываться? Убеждать их? Доказывать? Но зачем? Ведь она никого не обманывала! Это ее рисунок, все полностью, от и до, и никто ей не помогал.

Или все-таки помогал?..

Вика вспомнила, как она работала вчера: ее рука с кистью летала, словно ей управлял кто-то невидимый, а она, Вика, была словно в трансе, и не могла даже пошевелиться.

«Да брось, — сказала она сама себе. — Не может этого быть.»

Никто, конечно, ее рукой не водил. Это нарисовала она. Она сама.

— Что молчишь? Не знаешь, что сказать? Сознавайся, тогда, может, пощадим и не расскажем Марии Павловне. Где ты его достала? Ну, отвечай!

Вика гордо выпрямилась и обвела взглядом ребят.

— Это я нарисовала. Я. Сама, — раздельно произнесла она.

— Да ну? Неужели? — навстречу ей выступила Катя Пенкина, самая злющая из всех. — Это ты зря.

Вика сжала кулаки, ногти вонзились в ладони.

— Да? С чего это?

— А с того, что я тоже принимаю участие в конкурсе. Поняла? И главный приз получу я. Я, а не ты. А если посмеешь лезть на конкурс со своей жалкой картиночкой, у тебя будут серьезные проблемы, так что не советую тебе этого делать! Подумай, тебе оно надо? Так что забирай свою каляку-маляку и спрячь куда-нибудь подальше.

— Ни за что, — твердо сказала Вика, и в ее голосе послышался металл.

— Ах так?! Смотри, хуже будет.

— Ты не заставишь меня отказаться!

— Только попробуй! Тебе все равно не победить, ты неудачница, запомни это!

— Пенкина, оставь ее в покое! Вика имеет точно такое же право участвовать в конкурсе, как и ты.

Удивленные не столько тем, что Жуков вмешался в спор, сколько тем, что он назвал девочку по имени, пятнадцать голов дружно повернулись в сторону говорившего. Пятнадцать пар глаз, не мигая, уставились на него. Митька вышел вперед и медленно, внимательно рассмотрел рисунок.

— Классно. Нет, серьезно. Думаю, что он если не победит, то уж точно будет одним из лучших, — он повернулся к толпе детей. — Если кто забыл, конкурс организовала администрация города, для всех желающих. Или вы не слышали, что сказала Мария Павловна? Лично я не вижу ни одной причины, по которой Лисица не может в нем участвовать.

Он перевел взгляд на Вику. Ей было так неловко и неудобно, что она была готова провалиться сквозь землю от смущения.

Спорить с сыном министра, разумеется, никто не решился, и школьники потихоньку разделились на группы и разошлись в разные стороны, оживленно обсуждая между собой случившееся.

Митька взглядом критика изучал рисунок.

— Очень красиво, правда. И глаза такие… как настоящие.

Девочка бросила быстрый взгляд на него, потом на рисунок, и внезапно ее пронзила поразительная мысль: эти глаза, на рисунке как две капли воды были похожи на глаза мальчика!

Жуков еще раз внимательно посмотрел на Вику, ободряюще улыбнулся и отошел в сторону. Она стояла, не шевелясь, завороженно глядя ему вслед.

Неужели?.. Нет, невозможно. Кто он и кто она? Никому не нужная сирота, у которой и друзей-то нет. У которой можно только списывать на контрольной, — это максимум, на что она годится. Но семена незнакомого доселе ощущения, попавшие в ее душу, уже давали первые всходы. Подсознание рождало мысли, мысли — чувства, чувства определяли цель, а цель искала пути к воплощению в реальность.

Теперь Вика знала, в чем ее мечта. Оставалось только понять, как ее осуществить, и возможно ли ее осуществить вообще.

Что же было потом?

А вот что.

Смеркалось. Последний урок давно закончился, и школьники разошлись по домам. В классе остались только дежурные, которые должны были вымыть пол и расставить стулья. Дежурившие в тот день Сашка и Костя, придя в класс, бросили сумки в угол, взяли ведра и пошли за водой. И, конечно, кабинет остался открытым.

Никто не видел, как дверь тихо скрипнула, и два темных силуэта, почти неразличимые в сгущающихся сумерках, проскользнули в пустой класс. Стараясь двигаться как можно бесшумней, они подошли к учительскому столу, где ровной стопкой лежали конкурсные работы. Долго копаться в рисунках не пришлось — тот, что они искали, лежал почти на самом верху. Таинственным пришельцам не составило никакого труда найти нужный им рисунок, свернув трубочкой, засунуть его в пакет, а на его место положить другой, нарисованный специально для этого дела: уродливые, неряшливые каракули.