Синоптик
Шрифт:
– Это волшебные монеты, Константин! – строго сказал Шива, и подельники растерянно переглянулись.
– И что же в них волшебного? – Викинг еще раз попробовал монету на зуб.
– К ним прилагаются ваши никчемные жизни – рассмеялся Шива.
– Но как, же так, Ипполит Пантелеевич? – начала, было, Принцесса.
– Пошли вон! – не обращая больше на них своего внимания, Ипполит Пантелеевич наколдовал ковер-самолет, который тут же воспарил на уровне его колен. Колдун повернулся ко мне спиной, пытаясь пристроить на ковре огромную клетку с нашими друзьями.
Все! Больше ждать было опасно, и я свистнул. Звука, конечно, никто не услышал. Фас Тарпан пытался мне что-то сказать взглядом, указывая на процессор.
Я перевел глаза на камушек и обомлел! Красивый охералковый шар поплыл, превращаясь в желеобразную массу. Драхен Рух отчаянно жестикулировал губами, чтобы я продолжал свистеть. И тут до меня дошло! Охералк невозможно расплавить в земных условиях, но он реагировал на вибрацию! С песнями и плясками мы были на правильном пути, но нам немного не повезло.
И я снова свистнул, да так сильно, что невольно закашлялся. На мой кашель обернулся Шива и затрясся от ярости. И тогда он выстрелил в меня молнией. Я бы не за что на свете не увернулся бы от разящего луча, но тут произошло чудо. Как в замедленном кино, амазонка подняла чемодан, с которым пришел Викинг, и подбросила его в воздух. Молния вонзилась в чемодан и тут же разнесла его в пух и прах, но при этом, несколько ослабила свою силу. По мне россыпью пробежали разряды, не причинив большого вреда, зато стало заметно, что иссяк колдовской запал у Ипполита Пантелеевича. Он обмяк, присев на бесполезный климатический процессор, который был надежно и бесповоротно залит охералком.
Одновременно с упадком сил у колдуна, стали спадать и его чары с наших тел. Мы постепенно, словно сбрасывая с себя тонны груза, стали расправлять плечи и окружать Ипполита. Колдун не растерялся и лихо, запрыгнув на ковер-самолет начал набирать высоту.
«В Челябинск, говоришь, собрался?» – Марат попытался было сбить его палкой, но Шива легко от нее уклонился. Однако, ковер, очевидно, не был рассчитан на трех взрослых мужчин, и тогда колдуну пришлось столкнуть с ковра клетку с нашими друзьями.
– Андрей Дмитриевич, плащ! – крикнул на лету Драхен Рух Гурскому. Колдовские ячейки клетки с треском разлетелись на мелкие фрагменты, смягчив удар от падения.
– Понял! – через две секунды, Андрей уже выскочил обратно, набрасывая на плечи этот удивительный артефакт. Засияли фиолетовые огоньки, а две перепонки между телом и руками, дали возможность взлететь.
Ипполит Пантелеевич, облегчив ковер-самолет и пропустив старт Гурского, потихоньку дрейфовал над крышами домов частного сектора в сторону улицы Папанина. Хуже всего было то, что наступило утро и на улице появились первые прохожие. Андрей также набирал высоту, но делал он это за спиной колдуна, и когда Шива обернулся в нашу сторону, чтобы напоследок крикнуть нам что-то оскорбительное, Гурский атаковал его. От неожиданности Ипполит Пантелеевич чуть было не потерял равновесие и управление своим ковром.
– А патроны-то кончились! – обрадовался Раскаталин, видя, что вместо молнии, колдун смог исторгнуть из себя лишь жалкое облачко, правда, ядовито-синего цвета, которое заставило Андрея на время отступить. Почти все прохожие звонили по мобильным телефонам и вызывали милицию.
Гурский парил в воздухе, протирая глаза, а ковер-самолет резко поменяв направление, повернул в сторону первого Железнодорожного переулка. Потомок Дуклы Пригибиса словно издевался над нами.
Спустившись к колонке и промыв чистой водой глаза, Андрей Дмитриевич вновь взлетел и, обогнув соседский дом, пошел в лобовую атаку. Соколом он налетел на колдуна, сбив того с ковра-самолета. Ковер понесло в сторону ветром, а противники, сцепившись в клубок, бились в небе, приближаясь к тополю, где когда-то нес боевую вахту сбежавший Робин Гуд.
Звук милицейской машины совпал со страшным треском, это Ипполиту удалось порвать плащ. Андрей, лишившись одного крыла стал, медленно кружась, падать на землю.
«Хватайся за ветку!» – крикнул Фас Тарпан, а амазонка, бросив мне калейдоскоп, стала на защиту калитки в дом, в которую уже ломились двое здоровенных милиционеров.
Слава богу, Гурский успел ухватиться за сук и повис, покачиваясь на ветру. Я посмотрел в калейдоскоп, пока не соображая, что же мне надо делать.
– Что ты видишь? – отбив очередную попытку милиции проникнуть к нам во двор – спросила Регина Баяновна, еле переводя дыхание.
– Ничего! То есть вижу мелкую надпись: «Минск зет сорок семь» – ответил я, второй раз в жизни, заглядывая в окуляр этого удивительного устройства.
– Вращай так, пока не появится: «Минск зет сорок восемь» – чуть не отлетела в сторону от мощного удара амазонка, так как милиционеры решили таранить ворота УАЗиком.
Это оказалось не так просто, как могло показаться с первого раза, особенно когда от волнения дрожат руки. Несколько раз у меня выскакивал «Минск зет пятьдесят два» и даже «Мадрид зет двести два», но наконец, собравшись, у меня получилось.
«Есть!» – от радости вскрикнул я и вдруг все стихло…
Глава 6. Дома
– Это еще кто такие? – Регина Баяновна ловко затянула лассо на телах двух женщин, которые неожиданно вломились на территорию вместо двух милиционеров, оставшихся там, в «сорок седьмом» Минске.
– Маргоша! – раздался сверху радостный возглас, а вслед за ним и треск ломающихся сучьев.
– Андрейка? Ты же вчера уехал в санаторий! – удивила нас супруга Гурского, Маргарита Михайловна, тщетно пытаясь освободиться от веревки.
Во второй связанной женщине я узнал Ирину Ромуальдовну, супругу Анатолия Анатольевича и попросил Регину Баяновну ослабить хватку, а затем и вовсе, свернуть лассо.
«Анатолий!» – сразу же бросилась к лежащему без сознания семейному доктору Ирина.
«Мы пойдем! Поищем пока ковер-самолет!» – Пинько с Раскаталиным деликатно решили не мешать воссоединению семей.
– Андрей, кто эта женщина? – Маргарита уже начала приходить в себя, разглядывая весьма условно одетую амазонку, которая решила присоединиться к Марату.