Синдром
Шрифт:
Ее ладонь лежала на его руке, и на какой-то миг показалось, что поцелуй неизбежен. Но тут за окнами грянуло — будто бомба взорвалась, — сверкнула молния, Эйдриен вздрогнула от неожиданности, а дом погрузился во мрак внезапно наступивших сумерек.
Когда девушка снова обрела способность дышать, она глотнула воздуха и сказала:
— Электричество отключили.
Дюран ухмыльнулся:
— А я-то решил, что началось светопреставление.
Они убивали время за шахматами — благо хорошего освещения для этого не требовалось. Дюран придумал, как заменить недостающие фигуры: крышки от бутылок превратились в пешки, солонки стали ладьями. Эйдриен не была сильна в шахматах, и противник обыграл ее за считанные минуты — с легкостью, почти не размышляя над ходами.
— Я смотрю, у тебя рука набита, — заметила девушка.
Джефф пожал плечами:
— Похоже на то.
— Дай отыграться, — попросила Эйдриен, расставляя фигуры на разлинованную от руки доску. — По сравнению с Гейбом игрок из меня никудышный… — Она замялась. — Один мой друг довольно серьезно занимался шахматами: числился в клубе или что-то вроде того. Короче, он пытался меня учить, так что не думай, будто я в шахматах ничего не понимаю.
Девушка погрузилась в легкую задумчивость, развернула доску и стала выставлять съеденные противником фигуры.
— Ну, берегись, сейчас я тебе задам. И не смей поддаваться. Посмотрим, сможешь ли ты меня теперь обыграть.
Дюран смог — и очень быстро. По правде говоря, все время, что шла игра, ходы обдумывала Эйдриен. Противник переставлял фигуры почти механически, словно знал наизусть каждую комбинацию. Ей же приходилось с трудом прокладывать себе путь на шахматной доске, минуя расставленные ловушки. На десятом ходу Дюран взглянул на соперницу и заявил:
— Мат.
Эйдриен уставилась на доску и в недоумении покачала головой:
— Не вижу. Где?
Тот пожал плечами:
— Здесь.
Она снова все проверила и нахмурилась:
— Ну, где?
— Прямо перед тобой.
Глаза метались от фигуры к фигуре. В итоге, отчаявшись что-либо обнаружить сама, Эйдриен недоверчиво посмотрела в лицо Дюрану:
— Покажи, я не понимаю.
Соперник невинно посмотрел на нее и проговорил:
— Смотри, шах.
Съев пешку на проходе, Дюран объявил шах королю. Еще два хода — и игра закончилась.
В середине четвертой партии ставню окончательно оторвало, и ветер швырнул в стекло мощную струю воды.
— Будь любезен, — попросила Эйдриен, откидываясь в кресле. — Закрой глаза и скажи, что тебе приходит в голову при мысли о шахматах.
Джефф решил не спорить, закрыл глаза и сосредоточился.
— Ну и?… — проговорила она.
— Доска, — с серьезным видом начал Джефф. — И фигуры.
— Поподробнее…
— Черные и белые. Красное и черное.
— Дальше.
Он задумался и неожиданно для самого себя проговорил:
— Ром.
Эйдриен открыла глаза от изумления:
— Ром?
— Да, такой резкий вкус… И букет. Коньячный, терпкий.
Собеседница не находила слов.
На миг Дюрану показалось, будто он держит в руке наполненный до краев бокал и рассматривает темную поверхность напитка с плавающим по ней одиноким кубиком льда, который становится все меньше и меньше…
— Что еще? — Голос доносился издалека, словно сквозь сон.
— Жара. Помню, там было жарко — рубашка к спине прилипла.
— А где ты находился?
— Не знаю. Все очень смутно. Это похоже на воспоминание… о воспоминании.
— Что еще?
— Музыка. — Дюран едва заметно склонил набок голову, будто прислушиваясь. Но от этого движения он потерял нить, образы рассеялись. Джефф открыл глаза и взглянул на Эйдриен.
— Задержись, — попросила она.
Дюран попытался, но впустую и скоро признал это.
К тому времени дождь порядком ослаб, и небо прояснилось, окрашиваясь в желтушечно-серый цвет.
— Необычное ощущение, — описывал недавние переживания Дюран. — Точно я под гипнозом.
Эйдриен откинулась в кресле и, поигрывая ладьей, задумчиво рассматривала его.
— Больше ничего не вспомнилось? Ром, зной и музыка?
Психотерапевт покачал головой:
— Я просто высказывался по спонтанной ассоциации. Мы же говорим скорее об ощущениях, чем о чем-либо другом. Но в общем, да, это все, что я вспомнил.
Девушка посерьезнела и с профессиональной строгостью спросила:
— Тебе не кажется странным, что вы с Никки оба страдали затяжной амнезией и вас одновременно посещали «липовые» воспоминания?
Джефф выглядел так, точно хотел ответить, но не решался. Наконец он проговорил:
— Мы с тобой смотрим на подобные вещи по-разному.
— Но ты же сам слышал на пленке, что творишь с пациентами.
— Слышал, только…
— Что — только?
Врач вздохнул:
— Думаешь, у меня провалы в памяти?
— Я очень надеюсь, что у тебя провалы в памяти.
Дюран нахмурился:
— Зачем ты так?
— Затем, что это меньшее из двух зол.
Вечерело, и Эйдриен уселась за компьютер. Через час замигал индикатор зарядки батареи, и ноутбук пришлось выключить.
— А ты выписки с кредитки не смотрела? — подкинул свежую идейку Дюран. — Ведь если в октябре Нико уезжала из города, то…
Ухватившись за эту мысль, Эйдриен позвонила в банк — успела перед самым закрытием — и запросила копии вычетов со счета за последние полгода. Клерк не продемонстрировал особой готовности сотрудничать, но в конечном итоге его начальник согласился переслать документы электронной почтой по «адресу регистрации» клиента.
Дюран принял в разговоре пассивное участие, выступая скорее наблюдателем, чем действующим лицом. Его немало впечатлило то, как твердо эта хрупкая представительница противоположного пола отказалась принять отрицательный ответ.