Чтение онлайн

Она с рождения была не такой, как все.

В полгода уже умела менять цвет глаз в зависимости от освещения. В год с небольшим научилась за считаные секунды отращивать только что обстриженные ногти на крошечных пальчиках. А в три от души развлекалась тем, что била током всех тех, кто казался не слишком достойным доверия. В пять лет она несколько месяцев разговаривала басом, и когда окрестные эндокринологи сбились с ног в поисках причины такого странного сбоя, она легко перешла на фальцет. В шесть ее любимыми книжками стали истории о русалках, и на досуге девочка научилась отращивать в ванне блестящий чешуйчатый хвост.

– Редчайшая аномалия нервной системы, – развел руками врач из дорогой частной клиники, мелкими шагами продвигаясь к выходу из нашего дома. – Один, максимум – два случая на миллиард. Боюсь, что достойных доверия исследований не проводилось, а значит, и лекарств тоже нет. Похоже, что в России такое заболевание было зафиксировано всего один раз. Когда я еще учился в институте, мне приходилось слышать о девочке, которая умела запускать молнии.

– Что потом случилось с этой девочкой? – спросила моя дочка.

– Кажется, она сожгла два многоквартирных дома и небольшой дачный поселок.

Доктор надел шляпу и выскользнул за дверь.

Мы переехали за город и выстроили вокруг дома самый высокий в округе забор, чтобы в солнечные дни наша девочка могла лежать на траве, поочередно окрашивая ногти во все цвета радуги и практикуясь в отращивании крылышек самых невообразимых форм и размеров. Разумеется, о посещении школы можно было забыть. К нам на дом приезжают учителя, которых девочка встречает в толстовках, застегнутых до подбородка, темных очках, шапочке и тонких шелковых перчатках.

– Аллергия на солнечный свет, – трагическим голосом говорим мы педагогам и задергиваем плотные занавески, чтобы никто не увидел, как от волнения ее кожа начинает испускать крошечные голубые искры.

Но все же они что-то чувствуют, потому что учительница английского частенько начинает рыдать, не успев выбежать за ворота, а историк путается в датах и истово крестится, когда думает, что на него никто не смотрит.

Вся ее жизнь – в Интернете. Виртуальные подруги, виртуальные парни, виртуальные прогулки по Парижу. Наши реальные развлечения – это походы в кино, в театр или на концерты, где во время представления гасят свет. Мы покупаем билеты на боковые места и пробираемся в зал после третьего звонка, а потом в спешке исчезаем еще до того, как опустится занавес. В темноте моя девочка иногда беззвучно подпевает фугам Баха, и с ее губ слетают крошечные изящные облачка в форме ноток. Они поднимаются вверх, к огромным люстрам и расписанным потолкам, и самые внимательные из зрителей иногда замечают эти удивительные спецэффекты. Через пару дней недоуменные вопросы появляются на форумах в Интернете – мы хохочем над ними от души. И тогда ее волосы становятся сияющими и бирюзовыми.

Мы гуляем после захода солнца, а на день рождения девочки арендуем на ночь аквапарк. Мы особенно настаиваем на том, чтобы все камеры слежения были выключены, ведь больше всего именинница любит отталкиваться русалочьим хвостом от поверхности бассейна и взмывать вверх. Надеюсь, когда она подрастет, ей понравится бывать на дискотеках. Там искорки, которые от волнения испускает ее кожа, будут не слишком бросаться в глаза.

Иногда она просыпается в отвратительном настроении и с самого утра бьет током все, что попадется ей под руку.

– Неужели я всю жизнь буду таким чудовищем?! – кричит она и за пару секунд отращивает спутанные волосы до пят. – И у меня никогда не будет настоящих друзей?!

Тогда я прижимаю ее к себе, вытираю слезы, которые катятся из ее бездонных изумрудных глаз, и обещаю, что когда-нибудь все непременно наладится. Потом я варю какао и звоню историку, чтобы отменить урок. Похоже, он каждый раз благодарит небеса за нечаянную передышку.

Наша жизнь изменилась, когда девочке исполнилось тринадцать.

– Думаю, вам стоит приехать на прием, – сказал по телефону врач из дорогой частной клиники, – у нас есть экспериментальное лекарство. Решайте быстро – в 14 лет в нервной системе происходят необратимые изменения, и любое средство будет бессильно. Разумеется, никаких гарантий, и побочные эффекты пока не изучены, но если вы желаете попробовать…

Мы пожелали.

У экспериментального лекарства не было названия – только бесконечно длинный номер, написанный на коробочке с ампулами. Доктор набрал прозрачную жидкость в шприц, и в ту же секунду кожа нашей девочки покрылась мельчайшими серебристыми чешуйками, плотными, как броня.

– Ой, – выдохнул доктор, и шприц покатился по полу.

Первая доза оказалась загублена, да и что толку? Ни одна игла не смогла бы пробить сияющую броню, которую в одно мгновение отрастила наша девочка.

Мы приезжали в клинику много раз, но так и не смогли оценить лекарство. Блестящие чешуйки каждый раз появлялись в кабинете у врача и с мелодичным звоном опадали на ступеньки у выхода. Медсестры смотрели на них как завороженные. И вот совпадение: после каждого нашего визита в окрестных художественных магазинчиках и галереях появлялись поделки из тонких листочков серебра удивительно правильной шестигранной формы.

Дни летели один за другим, четырнадцатый день рождения становился все ближе, а бесполезные ампулы так и стояли в шкафу частной клиники.

– Вообще-то инъекция должна быть произведена в стерильной обстановке, – шепнул мне на ухо врач за неделю до праздника. – Но я просто не вижу другого выхода. Сделайте это, когда она спит – она ничего не заметит.

И он тихонько положил мне в карман одноразовый шприц и две ампулы.

Я носила их в кармане ровно шесть дней – не могла решиться, а на исходе седьмого набрала безымянное лекарство в шприц.

Моя девочка лежала в кровати и тихонько посапывала во сне. Ее волосы были совершенно обычными – взлохмаченными и темно-каштановыми, а веснушчатый носик казался совсем детским. Руками она крепко обнимала потрепанного мишку в зеленых штанах. Я могла сделать укол, и даже моя феноменальная девочка не успела бы укрыться серебряной чешуей. Ее волосы больше никогда не стали бы розовыми, и уж конечно, она не смогла бы взмыть к потолку ночного аквапарка, оттолкнувшись от поверхности бассейна русалочьим хвостом. Наверное, моя девочка что-то почувствовала. Она рывком села на кровати и за секунду покрылась чешуйками, только в этот раз они были не серебряными, а огненно-красными.