Чтение онлайн

И, пожалуй, конец жизненного пути.

В конце концов Маури произнес:

— Эти стоянки Луни Люка — «прибежища драндулетов»… Правительство позакрывало их все, это так?

— Зачем они вам? — удивленно спросил Чик.

— Ты хотя бы понимаешь, что сейчас разворачивается перед нашими глазами? — спросил Маури. — Это переворот. Заговор против правительства СШЕА со стороны какой-то большой группы лиц. И это люди из аппарата, не кто-нибудь посторонний, вроде Гольца. И они заодно с карателями, с Карпом.

Он самый крупный среди других. У них огромная реальная власть. Это тебе не бои на баррикадах. Не вульгарная уличная потасовка.

— Он промокнул платком раскрасневшееся вспотевшее лицо.

— Я себя плохо чувствую. Черт возьми, нас впутают в эту заваруху, меня и тебя. Парни из НП могут заявиться сюда в любую минуту.

— Но ведь они же должны понимать, что не в наших интересах…

— Ни черта они не понимают. И начнут арестовывать всех без разбора.

Правых и виноватых.

Где— то вдали завыла сирена. Маури тревожно прислушался.

Как только Николь Тибо разобралась в создавшемся положении, она тотчас же распорядилась о том, чтобы рейхсмаршала Германа Геринга немедленно убили.

Это было необходимо. Очень возможно, что революционная клика уже наладила с ним связи; в любом случае, она не может подвергать себя риску.

Слишком многое было поставлено на карту.

Во внутреннем дворике Белого Дома наряд солдат из близ расположенной воинской части быстро проделал требуемую работу; она рассеянно слушала, как негромко, будто где-то далеко, звучат выстрелы из мощных лазерных винтовок, отмечая про себя, что смерть этого человека лишний раз доказывает, сколь ничтожной властью он обладал в Третьем Рейхе. Ибо его смерть не вызвала никаких, даже самых ничтожных изменений в его будущем, то-есть в современном для нее мире; событие это не привело к возникновению даже легкой ряби перемен на самой поверхности реальной действительности. И это было прекрасной характеристикой правительственной структуры нацистской Германии.

Следующее, что она сделала, это позвонила комиссару НП Уайлдеру Пэмброуку и велела тотчас же явиться к ней.

— Я получила донесение, — проинформировала она его, — относительно того, откуда черпают свою поддержку Карпы. Но, очевидно, они не стали бы торопиться, если бы знали, что могут серьезно рассчитывать на союзников.

— Она посмотрела в упор на высшего полицейского руководителя, посмотрела преднамеренно жестко.

— Каково мнение на сей счет Национальной Полиции?

— Мы способны справиться с заговорщиками, — спокойно ответил Уайлдер Пэмброук.

Он, казалось, совсем не был встревожен происходившим; не ускользнуло, от ее внимания, что он сохранял самообладание даже лучше, чем обычно.

— По сути дела, мы уже начали их обкладывать. Служащих Карпа, его административный персонал, а также персонал фирмы Фрауэнциммера. И всех остальных, кто замешан хоть сколько-нибудь. Мы работаем над этим делом, широко прибегая к помощи оборудования фон Лессинджера.

— Почему же вы не приготовились к этому заранее с помощью этого самого оборудования фон Лессинджера? — резким тоном спросила Николь.

— Должен признаться, мы проморгали. Возможность возникновения такой ситуации была нами отмечена, но вероятность ее была ничтожной. Такой разворот событий в будущем оценивался в отношении один к миллиону иных альтернативных вариантов. И поэтому нам даже в голову не пришло…

— Вы только что лишились своей должности, потеряли работу, — заявила Николь. — Пришлите сюда свой штаб. Я предпочитаю выбрать нового комиссара полиции из его состава.

Пэмброук не верил своим ушам. Густо покраснев, он произнес, заикаясь:

— Да ведь в любой конкретный момент времени всегда имеется великое множество опасных альтернатив, зачастую столь зловещих, что если бы можно было…

— Вы были осведомлены, прервала его Николь, — о том, что против меня уже была предпринята попытка нападения. Когда эта тварь, это животное с Марса, укусило меня. Уже одно это должно было стать достаточным для вас предупреждением. Именно с того момента вам следовало быть готовым к отражению широкомасштабного наступления, потому что то было только началом.

— Нужно ли нам… арестовывать Люка?

— А разве вы теперь в состоянии арестовать Люка? Люк сейчас уже на Марсе. Они все туда посмывались, включая и тех двоих, что пробрались сюда, в Белый Дом. Люк заехал за ними, и забрал их с собою.

Она швырнула донесение об этом Пэмброуку.

— И к тому же, все равно, вы уже больше не облачены какой-либо властью.

Наступило напряженное, тягостное для них обоих молчание.

— Когда эта тварь укусила меня, — сказала Николь, — я поняла, что теперь нас ждут трудности.

— Но в одном отношении это было даже хорошо, что попала меня укусила, подумала она. Это заставило меня быть максимально бдительной. Теперь меня не застигнуть врасплох — я была ко всему готова, и пройдет очень много времени прежде, чем что-нибудь или кто-нибудь будут в состоянии укусить меня снова. В любом смысле — хоть в буквальном, хоть в фигуральном.

— Пожалуйста, миссис Тибо… — начал было Пэмброук.

— Нет, — перебила его Николь. — Не хнычьте. Вы уволены. Вот так.

— В вас есть нечто такое, что мешает мне доверять вам, отметила она про себя. Может быть, все из-за того, что вы позволили этой твари папооле подобраться столь близко ко мне. Вот где начало заката вашей карьеры. Я стала относиться к вам подозрительно именно с того самого момента. Но самое печальное то, отметила она про себя еще, что это, пожалуй, и начало моего заката.

Дверь ее кабинета отворилась, и на пороге появился сияющий Ричард Конгросян.

— Николь, стоило мне только задвинуть этого психохимика из «АГ Хемие» в прачечную, как я снова стал полностью видимым. Это чудо!

— Я очень за вас рада, Ричард, — сказала Николь. — Тем не менее, здесь у меня закрытое совещание, сейчас, в данный момент. Зайдите ко мне позже.

Только теперь Конгросян заметил Пэмброука. Выражение его лица тотчас же резко изменилось. На нем появилась враждебность… Враждебность и страх. Николь захотелось узнать причину такой перемены настроения.