Чтение онлайн

Это дает мне шанс, сказал он самому себе, как только роботакси молнией метнулось к месту назначения, которое он назвал. Но они туда доберутся раньше. А может быть, нет? Полиции ведь надо прочесать по сути всю территорию города, квартал за кварталом, он же знал, где находится стоянка и направлялся прямо туда, где можно будет найти ее. Так что все-таки кое-какие шансы — пусть даже и самые незначительные — у него имелись.

Если тебя заберут, Эл, подумал он, это будет означать конец и для меня. Я не смогу продолжать жить в одиночку. Я присоединюсь к Гольцу или погибну, ничто иное меня не ждет.

Роботакси мчалось через весь город к стоянке № 3 марсолетов Луни Люка.

Нату Флайджеру захотелось узнать, так, из простого любопытства, имеется ли у чап-чапычей хоть какая-нибудь своя музыка. Но не в том заключалась стоявшая перед ними здесь задача: впереди уже виднелся дом Ричарда Конгросяна — светло-зеленое деревянное трехэтажное строение. Во дворике, перед домом они увидят нечто совершенно невероятное — древнее необрезанное с бахромой на листьях и коричневым стволом пальмовое дерево.

Но Гольц сказал…

— Мы прибыли, — пробормотала Молли.

Старое такси замедлило ход, издало скрежещущий шум переключения передач, а затем как-то сразу двигатель заглох. Вокруг повисла тишина. Нат прислушался к шороху ветра в кронах деревьев, к едва различимому ритму мельчайших капель похожего на туман дождя, который моросил здесь повсюду, куда бы они ни заезжали, и теперь стучал по крыше кабины, по листве, по неухоженному старинному деревянному зданию с его покрытой рубероидом площадкой для принятия солнечных ванн и множеством небольших квадратных окон, в нескольких из которых были выбиты стекла.

Джим Планк закурил «Корону Кюрасао» и констатировал:

— Никаких признаков жизни.

Что соответствовало действительности. Значит, по всей видимости, Гольц был прав.

— Мне кажется, — нарушила молчание через некоторое время Молли, — мы затеяли нечто совершенно сумасбродное.

Она открыла дверцу такси и проворно выскочила из кабины. Почва под ее ногами сочно зачавкала. Она скривилась.

— Чап-чапычи, — напомнил Нат. — Мы всегда можем записать музыку чап-чапычей. Если у них она вообще шесть. — Он тоже выбрался из машины, стал рядом с Молли, и они оба долго разглядывали огромное старое здание, причем никто не проронил ни слова.

Это было грустное зрелище — в этом не было ни малейших сомнений.

Засунув руки в карманы, Нат направился к дому. Прошелся по усыпанной гравием дорожке, которая пролегла среди старых кустов фуксий и камелий.

Молли последовала за ним. Джим Планк остался в такси.

— Давайте скорее кончать все это и прочь отсюда, — сказала Молли.

На ней были только яркая ситцевая кофта и шорты, она дрожала от холода.

Нат обнял ее за плечи.

— В чем дело? — недовольно спросила она.

— Ничего особенного. Просто я очень тебя люблю. Я вдруг это ясно понял. Впрочем, сейчас я согласен на что угодно, если оно не мокрое и не хлюпает под ногами, — на мгновение он крепко прижал ее к себе. — Разве так тебе не лучше?

— Нет, — ответила Молли. — А впрочем, да. Сама не знаю, — призналась она раздраженно. — Ради бога, поднимись лучше на крыльцо и постучи.

Она высвободилась из его объятий и подтолкнула его вперед.

Нат поднялся по прогнувшимся деревянным ступенькам и повернул рукоятку дверного звонка.

— Я неважно себя чувствую, — сказала Молли. — Почему бы это?

— Повышенная влажность.

И самого Ната она страшно угнетала, он едва дышал. Интересно, подумал он, как такая погода повлияет на форму жизни с Ганимеда, которую он содержал в своей записывающей аппаратуре; ей нравилась влага и здесь она, пожалуй, будет процветать. Возможно, «Ампек Ф-A2» мог бы сам по себе существовать бесконечно долго в таком дождливом лесу. Для нас же здешняя окружающая среда более чужда, чем на Марсе. Эта мысль поразила его. Марс и Тихуана куда ближе, чем Дженнер и Тихуана! С точки зрения экологии, конечно.

Дверь отворилась. Прямо перед ними загораживая вход, стояла женщина в светло-желтом комбинезоне и разглядывала их. Ее карие глаза были спокойны, хотя взгляд оставался настороженным.

— Миссис Конгросян? — спросил Нат.

Бет Конгросян выглядела весьма неплохо. На вид ей можно было дать около тридцати. В любом случае эта стройная женщина со светло-каштановыми волосами, подвязанными сзади лентой, прекрасно смотрелась.

— Вы из студии звукозаписи? — Ее низкий голос был странным образом невыразительным, по сути даже бесстрастным. — Мистер Дондольдо позвонил мне и сказал, что вы выехали. Какая досада. Проходите внутрь, если хотите, но Ричарда здесь нет, — с этими словами она распахнула перед ними дверь. Он в больнице, в центре Сан-Франциско.

Боже мой, подумал он. Вот неудача. Он повернулся к Молли и они обменялись безмолвными взглядами.

— Пожалуйста, проходите, — предложила Бет Конгросян. — Давайте я приготовлю вам кофе или что-нибудь еще, прежде, чем вы развернетесь и уедете. Вы проделали такое далекое путешествие.

— Вернись и позови Джима, — сказал Нат, обращаясь к Молли. — Я не против предложения миссис Конгросян. Чашка кофе мне не помешает.

Молли молча повиновалась.

— У вас усталый вид, — заметила Бет Конгросян. — Это вы, мистер Флайджер? Я записала вашу фамилию. Мистер Дондольдо сообщил мне ее по телефону. Я знаю, что Ричард был бы рад записаться для вас, будь он здесь; вот почему все так досадно.

Она повела его в гостиную, загроможденную плетеной мебелью. В комнате было темно и прохладно, но главное — сухо.

А что вы скажете насчет джина с тоником? Есть у меня еще и виски. Не угодно ли виски со льдом? — предложила миссис Конгросян.

— Только кофе, — попросил Нат. — Благодарю вас.

Он стал разглядывать фотографию на стене. На ней была снята сцена, где мужчина раскачивал металлические качели с маленьким ребенком.

— Это ваш сын?

Женщина, однако, уже вышла.

Он ужаснулся. У ребенка на фотографии была характерная для чап-чапычей челюсть.