Чтение онлайн

Так, за посиделками, и родилась идея первого в Сейрейтее психологического кабинета.

Уже потом, когда сбежала Ячиру, услышавшая все, что хотела, о Касуми, лисице-оборотне, когда ушли заскучавшие Рукия и Ренджи, когда удалилась Унохана, взяв с Фуками слово непременно заглянуть, как будет время, только тогда Тамура спросил:

– А что с тобой случилось? Отчего ты умер?

– Да это банальное ограбление, по всей видимости, – отмахнулся Фуками. – Перестарались парни, стукнули слишком сильно. Я ведь не молод уже… был. Вот амулет они забрали, это да. Это проблема.

– Амулет? – Немедленно оживился Тамура. Эта тема колдуну была близка.

– Гинтаро его где-то откопал. Действительно мощная штука, не какая-то жалкая безделушка. У меня была ячейка в банке, и Гинтаро просил поместить амулет туда. Я собирался доехать… Не успел.

– А что за амулет? Какая в нем сила?

– Насколько я понял, сила Земли. Или, может, правильнее было бы сказать, сила Жизни. В каком-то дальнем монастыре монахи на протяжении нескольких веков молились силе, которая ежегодно заставляет землю пробуждаться и давать урожай. Кажется, секта какая-то своеобразная, но я не особенно прислушивался к объяснениям Гинтаро, – Фуками виновато пожал плечами. – Но вера людей, она в любом случае способна творить чудеса, во что бы они ни верили. Со временем сила Земли по-настоящему пропитала глиняный амулет. Кто-то вроде нас мог бы использовать эту силу. Но Гинтаро не хотел ничего использовать, он хотел только спрятать от посторонних глаз, чтобы кто-то другой не воспользовался. А из-за меня, болвана, амулет снова потерялся.

– А какова вероятность, что кто-то сможет им воспользоваться? – Обеспокоился и Кьораку.

– Почти нулевая, я бы сказал. Для этого нужно быть колдуном. Или демоном. А это в современном мире исчезающие виды.

– Значит, нет поводов для беспокойства? – Уточнил Шунсуй.

– Гинтаро отыщет его, – пообещал Фуками. – В первый раз отыскал, отыщет и во второй.

***

Хаями, Рукия и Кентаро сидели на лужайке напротив дома и жадно всматривались в окна, хотя ничего в этих окнах увидеть они не могли. Кентаро нервно растирал ладонями локти.

– Волнуешься? – Спросил с улыбкой Хаями.

– Еще бы! – Воскликнул мальчик.

Рукия тоже снисходительно усмехнулась. Двенадцатилетний мальчишка, каким бы взрослым он ни хотел казаться, все равно оставался ребенком. Впрочем, она и сама немного беспокоилась. Хоть по всем признакам все должно было пройти гладко, но в таком деле никогда не знаешь наперед.

Наконец в дверях появился Бьякуя. И ожидающие разу догадались – не столько по выражению его лица, сколько по движениям, осанке, повороту головы – что все в порядке. Они поднялись ему навстречу.

– Девочка, – сообщил Бьякуя.

– Сестренка! – Кентаро даже подпрыгнул от волнения. – Маленькая? Вот такая? – Он нешироко развел руками.

– Такая, – снисходительно подтвердил Бьякуя.

– А можно мне посмотреть?

– Сходи, спроси, – Бьякуя слегка пожал плечами. – Может, разрешат. Меня они так и не пустили.

Кентаро, не теряя времени, исчез в дверном проеме. Хаями улыбнулся Бьякуе.

– Поздравляю. Как назовете?

– Еще не решили. Потом. Пусть Хисана немного придет в себя, тогда и обсудим.

– А как она? – Встряла Рукия.

– Тебя совсем не пустили? – Добавил Хаями.

– Пустили, но когда все закончилось, – признался Бьякуя. – Я видел обеих. Кажется, все в порядке.

Вскоре появился Кентаро, тихонько хихикающий в кулак.

– Какая смешная! Вся сморщенная!

– Маленькие все такие, – рассмеялась Рукия. – Потом станет кругленькая и румяная.

– Я ее буду учить, – с видимым удовольствием заявил Кентаро.

– Обязательно, – кивнул Бьякуя.

– Ладно, Рукия, мне кажется, этому семейству сейчас не до нас, – объявил Хаями. – Главное мы узнали, а теперь давай вернемся к работе. Не будем отвлекать счастливых родителей.

– В самом деле, – согласилась Рукия. – Лучше зайдем вечером.

Бьякуя не стал возражать, и было заметно, что ему не терпится вернуться к жене. Так что визитеры деликатно убрались восвояси.

– Вот так, – сказал по пути Хаями с каким-то новым, незнакомым Рукии выражением. – Одним все, другим ничего.

– Наото, о чем ты? – Рукия удивилась и встревожилась. Было что-то неправильное, опасное в интонации ее капитана.

– Да так, ни о чем, – пожал плечами тот. – Просто ситуация не кажется мне справедливой, вот и все. Может, мне хотелось бы, чтобы это мы оказались сегодня на их месте.

– Зависть – дурное чувство, – рассердилась Рукия. – Ты сам знаешь, что от нас здесь ничего не зависит. И вообще, он твой лучший друг.

– Это так, – буркнул Хаями сквозь зубы, – вот только мне это все тяжелее дается.

Рукия уставилась на него в крайнем изумлении. То есть, она всегда отдавала себе отчет, что Хаями хотел бы от нее чего-то большего, чем то, что они могли себе позволить. Но ей казалось, что он давно смирился с положением вещей и перестал тешить себя несбыточными мечтами. Может быть, он всегда ждал именно от нее какого-то разрешения, хотя бы намека на то, что он должен действовать. Тогда бы он… Рукия не могла представить, что он мог бы сделать, но разрешить этого она не могла. Никак.

Она понимала, насколько важна для обоих – и для Бьякуи, и для Наото – их дружба. Брат начал немного оттаивать душой именно после того, как сошелся с Хаями. И пусть сейчас у него полно близких людей, но все равно разрыв с Наото станет для него серьезным ударом, и Рукия не хотела, чтобы эти двое поссорились из-за нее. Бьякуя слишком много для нее сделал. И потому единственное, о чем она всегда умоляла Хаями, чтобы все оставалось, как есть. Никаких перемен, никаких попыток разрушить это хрупкое равновесие.

Неудивительно, что в Хаями пробудилась зависть. Ситуация и в самом деле была несправедливой. Бьякуя ведь тоже нарушил закон. Но он добился своего решительно, даже свирепо, не считаясь ни с кем, запретив окружающим даже думать о том, что он сделал что-то неправильно. Хаями не мог поступить так же. Главным образом, потому, что это означало бы разрыв с семейством Кучики не только для него самого, но и для Рукии, а этого он не мог себе позволить без ее разрешения. А Рукия не могла допустить, чтобы из-за нее потеряли друг друга люди, нуждающиеся друг в друге, как никто. И сейчас этот внезапный бунт напугал ее, отчего она совершенно рассвирепела.